Preview

Сахарный диабет

Расширенный поиск

Роль дефицита витамина D в развитии сахарного диабета 2 типа и диабетической нейропатии

https://doi.org/10.14341/DM9583

Полный текст:

Аннотация

Сахарный диабет (СД) 2 типа является глобальной эпидемией и ассоциируется с развитием тяжелых сосудистых осложнений. Диабетическая нейропатия (ДН) относится к частым хроническим осложнениям СД, приводящим к ухудшению прогноза и качества жизни больных. Масштабы проблемы определяют актуальность исследований, направленных на уточнение механизмов развития и прогрессирования СД и ДН. В обзоре обсуждаются современные представления о вкладе витамина D в патофизиологические и биохимические основы метаболизма глюкозы, рассматривается участие в регуляции процессов воспаления. Приведены данные о том, что изменение активности рецептора витамина D или концентрации вне- и внутриклеточного кальция в условиях дефицита витамина D могут оказывать неблагоприятное воздействие на функциональное состояние β-клеток поджелудочной железы и приводить к уменьшению синтеза и секреции инсулина. Также приведены современные представления о роли дефицита витамина D в развитии инсулинорезистентности. Обсуждаются ключевые аспекты патогенеза нейропатии у больных СД. Представлены возможные механизмы, посредством которых витамин D принимает участие в формировании ДН. Приведены результаты исследований, посвященных вопросам терапии препаратами витамина D при СД. Учитывая изложенные в обзоре факты, авторами обосновывается идея о том, что дефицит витамина D может рассматриваться как неклассический фактор риска развития не только СД, но и его осложнений.

Для цитирования:


Степанова А.П., Каронова Т.Л., Быстрова А.А., Бреговский В.Б. Роль дефицита витамина D в развитии сахарного диабета 2 типа и диабетической нейропатии. Сахарный диабет. 2018;21(4):301-306. https://doi.org/10.14341/DM9583

For citation:


Stepanova A.P., Karonova T.L., Bystrova A.A., Bregovsky V.B. Role of vitamin D deficiency in type 2 diabetes mellitus and diabetic neuropathy development. Diabetes mellitus. 2018;21(4):301-306. https://doi.org/10.14341/DM9583

Распространенность сахарного диабета и дефицита витамина D

В последнее время появляется все больше работ, посвященных изучению плейотропных эффектов витамина D [1–3]. Результаты масштабных популяционных исследований показали, что дефицит витамина D по своей распространенности может конкурировать с сахарным диабетом 2 типа (СД2) [4–7]. Установлено, что и СД, и дефицит витамина D широко представлены во всем мире, независимо от расовых, возрастных и гендерных особенностей. Так, по данным Европейской Ассоциации по изучению сахарного диабета (EASD), в 2015 г. количество людей с СД в возрасте от 20 до 79 лет достигло 415 млн, и, по прогнозам экспертов, их число к 2040 г. может достичь 642 млн [8]. В Российской Федерации на начало 2015 г. распространенность СД2 составила 2,8% всего населения [9], а по данным исследования NATION она оценивается как 5,4% [10]. Похожие статистические данные наблюдаются и при оценке распространенности дефицита витамина D [11]. Согласно выводам экспертов, дефицит витамина D широко представлен как в северных широтах, так и в странах Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока, при этом в США его распространенность достигает 75%, а в Японии и Южной Корее – 90% [6]. Возможной причиной такой высокой распространенности дефицита витамина D в регионах с высоким уровнем инсоляции может быть ношение традиционной национальной одежды, покрывающей все тело, генетически обусловленная пигментация кожи, загрязнение городского воздуха мегаполисов и обедненная витамином D пища [5]. Данные по распространенности дефицита витамина D в Российской Федерации в основном представлены единичными исследованиями и не отличаются от показателей мировой статистики. Так, у жителей крупных мегаполисов, таких как Санкт-Петербург, показатели встречаемости дефицита и недостаточности витамина D у взрослого населения составили 83,2% [7], а среди детей третьего года жизни дефицит витамина D составил 61,2%, недостаточность – 24,8% [12].

Таким образом, и СД2, и дефицит витамина D представляют собой широко распространенные во всем мире заболевания/состояния, в связи с чем появилась необходимость в проведении исследований по поиску возможных механизмов их взаимосвязи.

Дефицит витамина D и риск развития сахарного диабета 2 типа

Результаты исследований, проведенные в последние десятилетия, свидетельствуют о наличии ассоциации между уровнем обеспеченности витамином D и риском развития как самого СД, так и его хронических осложнений [13–16]. Так, данные Фрамингемского исследования показали увеличение риска развития СД2 на 40% у лиц с минимальным уровнем 25(ОН)D в сыворотке крови через 7 лет от начала наблюдения [17]. Аналогичные данные были получены и в перекрестном исследовании, проведенном среди жителей Южной Кореи в возрасте старше 20 лет, где СД2 чаще встречался у лиц с недостатком и дефицитом витамина D по сравнению с лицами, чей уровень 25(OH)D в сыворотке крови был выше 75 нмоль/л [18]. Похожие результаты были продемонстрированы и в исследовании с участием более пяти тысяч жителей Австралии, по данным которого, риск развития СД2 также оказался выше у лиц с низким уровнем 25(OH)D, а увеличение концентрации 25(OH)D на каждые 25 нмоль/л ассоциировалось со снижением риска СД на 24% [19]. Кроме того, результаты широко обсуждаемого исследования Nurses’ Health Study показали, что риск развития СД2 снижается на 48% у женщин, чей уровень 25(OH)D в сыворотке крови превышает 33 нг/мл [20]. Однако существуют и противоположные данные, свидетельствующие об отсутствии взаимосвязи между риском развития СД и уровнем обеспеченности витамином D [21].

Несмотря на противоречивость данных, большинство экспертов склоняются к мнению о том, что нормальный уровень витамина D необходим для профилактики развития метаболических нарушений [22]. Подтверждением служат результаты исследований, свидетельствующие о том, что среди участников с уровнем 25(OH)D в сыворотке крови, соответствующем самому высокому квартилю, риск метаболических нарушений на 43% ниже, чем у лиц с самым низким уровнем 25(OH)D, и увеличение концентрации 25(ОН)D на каждые 25 нмоль/л сопровождается снижением риска развития метаболического синдрома на 13% [19]. Таким образом, дефицит витамина D может рассматриваться как отдельный независимый фактор риска развития метаболических нарушений, включая СД2 [15, 19, 20].

Механизмы, посредством которых витамин D участвует в метаболизме глюкозы, до конца не изучены. Однако известно, что витамин D и кальций вовлечены в процессы контроля гомеостаза глюкозы, а изменение их концентрации может играть важную роль в развитии СД [23]. Считается, что влияние витамина D на клетки поджелудочной железы может быть опосредовано взаимодействием со специфическими рецепторами и контролем над экспрессией ряда факторов или вызвано прямой регуляцией концентрации внутриклеточного кальция и, соответственно, синтеза и секреции инсулина [24]. Помимо этого, нормальный уровень внутриклеточного ионизированного кальция (Ca2+) подавляет образование свободных радикалов и защищает β-клетки от цитокинопосредованного апоптоза и некроза [25]. Таким образом, изменение активности рецептора витамина D или изменение концентрации вне- и внутриклеточного кальция в условиях дефицита витамина D могут оказывать неблагоприятное воздействие на функциональное состояние β-клеток поджелудочной железы и приводить к уменьшению синтеза и секреции инсулина [23]. Дополнительно к этому имеются данные, свидетельствующие о возможной роли дефицита витамина D в развитии инсулинорезистентности [13, 14, 26]. Установлено, что витамин D стимулирует экспрессию гена рецептора инсулина и таким образом участвует в трансмембранном транспорте глюкозы [27]. Также было обнаружено, что нормальный уровень витамина D обеспечивает поддержание концентрации внутриклеточного Ca2+ в узком диапазоне, и изменение его уровня, наблюдающееся в условиях дефицита витамина D, негативно сказывается на активности внутриклеточных транспортеров глюкозы-4 (GLUT-4) и приводит к развитию инсулинорезистентности в периферических тканях [23, 28].

Патогенетические механизмы развития диабетической нейропатии

Как известно, для СД характерны микрососудистые осложнения, пусковым патогенетическим механизмом которых является гипергликемия, и появление которых неблагоприятно сказывается на прогнозе и качестве жизни больных. К одним из самых частых микрососудистых осложнений относится диабетическая нейропатия (ДН) [29, 30]. Установлено, что ДН, в зависимости от использованных диагностических методов, может выявляться у больных СД с частотой от 10 до 100%. По данным Российского регистра, в Санкт-Петербурге на начало 2015 г. наличие ДН зарегистрировано у 32,64% пациентов с СД 1 типа (СД1) 17,2% пациентов с СД2 [9]. Известно также, что ДН ассоциируется с высоким риском нетравматических ампутаций [30].

Наиболее распространенной формой ДН является диабетическая периферическая нейропатия (ДПН) [29, 30], к которой относится наличие симптомов и/или признаков нарушения функции периферических нервов у больных СД после исключения других причин [30, 31]. По данным отечественных авторов, ДПН можно выявить у 25% больных СД при проведении простых диагностических тестов и у 70–90% больных при проведении целенаправленного поиска субклинической формы нейропатии с использованием электронейромиографии [29]. Такой широкий диапазон показателей распространенности ДПН объясняется отсутствием универсального метода ее диагностики. Периферическую нейропатию оценивают по неврологическим симптомам, неврологическим признакам, данным нейротезиометрии и электромиограммы [29, 30]. Большинство периферических нервов являются смешанными и содержат двигательные, чувствительные и автономные волокна. Поэтому симптомокомплекс поражения нерва при СД складывается из двигательных, чувствительных и автономных расстройств [32, 33]. Наиболее частой формой ДПН является сенсомоторная нейропатия, проявляющаяся болью, парестезией, потерей чувствительности, в основе формирования которой лежит прогрессирующее поражение миелинизированных волокон – сегментарная демиелинизация и аксональная дегенерация, нарушающие процессы проведения импульсов по нервному волокну [29, 30].

Патогенез ДПН включает как метаболические, так и сосудистые изменения. Установлено, что гипергликемия является пусковым механизмом развития ДПН [34]. Высокий уровень глюкозы воздействует на ткани как непосредственно через глюкозотоксичность, так и опосредованно через активацию оксидативного стресса, усиление неферментативного гликирования белков, усугубление инсулинорезистентности при СД2, а также через гипоксию и активацию провоспалительных реакций. В результате глюкозотоксичности подавляется регенерация эндотелиальных клеток, повышается выработка эндотелина (одного из маркеров атеросклеротического повреждения), происходит гликирование белков, изменение гомеостаза (повышение агрегации тромбоцитов, нарушение фибринолиза) и активация полиолового пути утилизации глюкозы [35]. Показано, что избыток сорбитола приводит к повреждению миелиновой оболочки нервных волокон и нарушению передачи нервного импульса [36]. Дополнительно к этому происходит образование аутоиммунных комплексов в ходе гликирования белков, угнетается выработка фактора роста нервов [37, 38]. Микрососудистые повреждения, особенно при наличии генетической предрасположенности, также усугубляют появившиеся нарушения [39].

Немаловажным фактором повреждения нервных волокон при гипергликемии является нарушение продукции оксида азота, в норме обладающего вазодилатирующим эффектом, снижение концентрации которого вызывает повреждение и нарушение функции мелких артерий, приводя к изменениям различной степени выраженности вплоть до ишемии и прогрессированию ДПН [40].

В патогенезе ДПН важную роль играют провоспалительные цитокины. В настоящее время широко обсуждаются возможные механизмы иммуноопосредованного повреждения нервной ткани, среди которых рассматриваются отложение иммунных комплексов в сосудистой стенке, ведущее к активации моноцитов и высвобождению провоспалительных цитокинов, стимулирующих миграцию нейтрофилов в зону повреждения и высвобождение свободных радикалов, а также активация клеточноопосредованного иммунитета, которая приводит к поражению vasa nervorum с последующим развитием хронической эндоневральной ишемии [41, 42].

Дефицит витамина D и диабетическая нейропатия

Исследования последних лет показали, что дефицит витамина D, наравне с хорошо изученными факторами, может принимать участие в формировании и прогрессировании ДПН [43, 44, 45]. Так, исследования, проведенные в Шанхайском Университете, показали наличие взаимосвязи между уровнем 25(ОН)D в сыворотке крови и выраженностью нейропатии у больных СД2, а именно, наибольшие изменения были выявлены у лиц с уровнем 25(ОН)D менее 16 нг/мл [44]. Возможную связь дефицита витамина D с провоспалительными цитокинами у больных СД2 и ДПН продемонстрировали и результаты исследования, проведенного в Турции. Было выявлено не только повышение концентрации интерлейкинов (ИЛ-13 и ИЛ-17) у больных СД2 и ДПН, но и корреляционные связи между уровнем 25(ОН)D в сыворотке крови и значениями ИЛ [45].

Точные механизмы, посредством которых дефицит витамин D может оказывать влияние на процессы, происходящие в нервных волокнах у больных СД, до конца не изучены. С одной стороны, вероятно, в условиях недостатка и дефицита витамина D происходит ухудшение гликемического контроля, приводящее к более высокому риску развития микрососудистых осложнений. С другой стороны, учитывая иммуномодулирующие свойства витамина D и его участие в регуляции окислительного стресса, можно предположить его влияние на системное воспаление у больных СД [46]. Кроме того, нельзя не учитывать и тот факт, что дефицит витамина D приводит к повышению уровня паратиреоидного гормона, избыток которого, в свою очередь, может негативно влиять на чувствительность тканей к инсулину и параметры сосудистого ремоделирования [47].

Открытым остается вопрос о том, нужно ли использовать витамин D и в каких дозах, чтобы компенсировать его недостаток или дефицит у больных СД2. Так, в одной из работ оценивалось влияние терапии витамином D в дозе 200 000 МЕ в месяц в течение 3 мес на снижение уровня гликированного гемоглобина (HbA1c) у пациентов с недавно диагностированным СД2 и бессимптомным дефицитом витамина D [48]. Оказалось, что терапия витамином D улучшала гликемический контроль, но снижение HbA1c было статистически незначимым в обеих группах. В другой работе было отмечено значительное снижение симптомов болевой ДПН у пациентов с СД2 через 20 нед после однократного внутримышечного введения 600 000 МЕ витамина D [49]. В проведенном нами исследовании добавка витамина D в дозе 40000 МЕ в неделю в течение 6 мес значимо снизила уровень HbA1c у больных СД2 и ДН [50].

В недавно опубликованном мета-анализе 24 контролируемых исследований проведена оценка влияния терапии витамином D на уровни HbA1c, глюкозы плазмы натощак и гомеостатическую модель оценки резистентности к инсулину (HOMA-IR) у пациентов с диабетом. Установлено, что прием витамина D в суточной дозе минимум 4000 МЕ статистически значимо снижает глюкозу в плазме натощак, HbA1c и HOMA-IR. [51]. В приведенных исследованиях ежедневная доза витамина D была существенно выше суточной потребности и начиналась с 4000 МЕ в сутки, что позволило эффективней контролировать гликемический ответ и улучшить чувствительность тканей к инсулину у больных СД2. Также было показано, что терапия препаратами витамина D у пациентов с СД и ДПН сопровождалась снижением болевых ощущений, вплоть до полной отмены обезболивающего препарата из группы полусинтетических опиоидов, а увеличение уровня 25(OH)D на 1 нг/мл ассоциировалось с уменьшением выраженности проявлений нейропатии и увеличением скорости проведения по нервным волокнам на 2,2% и 3,4% соответственно [43].

В настоящее время, согласно международным и отечественным рекомендациям, лица с ожирением, которое характерно для большинства больных СД, представляют собой группу риска развития дефицита витамина D [6, 11]. Поэтому у этой категории пациентов, принимая во внимание плейотропные эффекты витамина D, терапия колекальциферолом необходима не только для коррекции дефицита, но и для улучшения гликемического профиля, уменьшения инсулинорезистентности и, возможно, профилактики развития микрососудистых осложнений.

Заключение

Учитывая широкую распространенность СД2 и ДН, а также социальную значимость последствий данного осложнения, представляется важным изучение новых факторов, определяющих развитие и прогрессирование заболевания. Результаты изложенных в обзоре исследований позволяют рассматривать дефицит витамина D как самостоятельный фактор риска развития не только СД, но и его осложнений. Приведенные данные о взаимосвязи СД и дефицита витамина D не только расширяют имеющиеся на сегодняшний день представления о механизмах патогенеза СД2 и ДН, но и создают предпосылки для новых исследований, направленных на предупреждение развития и прогрессирования хронических осложнений диабета с использованием препаратов витамина D.

Дополнительная информация

Конфликт интересов. Авторы данной статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Участие авторов. Степанова А.П. – анализ литературы, написание текста; Каронова Т.Л. – анализ литературы, написание текста; Быстрова А.А. – анализ литературы, написание текста; Бреговский В.Б. – анализ литературы, написание текста. Все авторы внесли существенную роль в проведение поисково-аналитической работы и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией.

Список литературы

1. Lai YH, Fang TC. The pleiotropic effect of vitamin d. ISRN Nephrol. 2013;2013:898125. doi: 10.5402/2013/898125

2. Christakos S, Dhawan P, Verstuyf A, et al. Vitamin D: Metabolism, Molecular Mechanism of Action, and Pleiotropic Effects. Physiol Rev. 2016;96(1):365-408. doi: 10.1152/physrev.00014.2015

3. Rejnmark L, Bislev LS, Cashman KD, et al. Non-skeletal health effects of vitamin D supplementation: A systematic review on findings from meta-analyses summarizing trial data. PLoS One. 2017;12(7):e0180512. doi: 10.1371/journal.pone.0180512

4. Palacios C, Gonzalez L. Is vitamin D deficiency a major global public health problem? J Steroid Biochem Mol Biol. 2014;144 Pt A:138-145. doi: 10.1016/j.jsbmb.2013.11.003

5. Edwards MH, Cole ZA, Harvey NC, Cooper C. The global epidemiology of vitamin D status. J Aging Res Clin Pract. 2014;3(3):148-158. doi: 10.14283/jarcp.2014.26

6. Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., и др. Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых // Проблемы эндокринологии. – 2016. – Т. 62. – №4. – С. 60-84. [Pigarova EA, Rozhinskaya LY, Belaya ZE, et al. Russian Association of Endocrinologists recommendations for diagnosis, treatment and prevention of vitamin D deficiency in adults. Problems of endocrinology. 2016;62(4):60-84. (In Russ.)] doi: 10.14341/probl201662460-84

7. Karonova T, Andreeva A, Nikitina I, et al. Prevalence of Vitamin D deficiency in the North-West region of Russia: A cross-sectional study. J Steroid Biochem Mol Biol. 2016;164:230-234. doi: 10.1016/j.jsbmb.2016.03.026

8. International Diabetes Federation. IDF Diabetes atlas. 7th ed. Brussels: IDF; 2015.

9. Дедов И.И., Шестакова М.В., Викулова О.К. Государственный регистр сахарного диабета в Российской Федерации: статус 2014 г и перспективы развития // Сахарный диабет. – 2015. – Т. 18. – №3. – С. 5-22. [Dedov II, Shestakova MV, Vikulova OK. National register of diabetes mellitus in Russian Federation. Diabetes mellitus. 2015;18(3):5-23. (In Russ.)] doi: 10.14341/DM201535-22

10. Дедов И.И., Шестакова М.В., Галстян Г.Р. Распространенность сахарного диабета 2 типа у взрослого населения России (исследование NATION) // Сахарный диабет. – 2016. – Т. 19. – №2. – С. 104-112. [Dedov II, Shestakova MV, Galstyan GR. The prevalence of type 2 diabetes mellitus in the adult population of Russia (NATION study). Diabetes mellitus. 2016;19(2):104-112. (In Russ.)] doi: 10.14341/DM2004116-17

11. Holick MF, Binkley NC, Bischoff-Ferrari HA, et al. Evaluation, treatment, and prevention of vitamin D deficiency: an Endocrine Society clinical practice guideline. J Clin Endocrinol Metab. 2011;96(7):1911-1930. doi: 10.1210/jc.2011-0385

12. Захарова И.Н., Мальцев С.В., Боровик Т.Е., и др. Результаты многоцентрового исследования «Родничок» по изучению недостаточности витамина D у детей раннего возраста в России // Педиатрия. Журнал им. Г.Н. Сперанского. – 2015. – Т. 94. – №1. – С. 62-67. [Zakharova IN, Maltsev SV, Borovik ТE, et al. Results of a multicenter research «Rodnichok» for the study of vitamin D insufficiency in infants in Russia. Pediatriia. 2015;94(1):62-67. (In Russ.)]

13. Sung CC, Liao MT, Lu KC, Wu CC. Role of vitamin D in insulin resistance. J Biomed Biotechnol. 2012;2012:634195. doi: 10.1155/2012/634195

14. Song Y, Wang L, Pittas AG, et al. Blood 25-hydroxy vitamin D levels and incident type 2 diabetes: a meta-analysis of prospective studies. Diabetes Care. 2013;36(5):1422-1428. doi: 10.2337/dc12-0962

15. Grineva EN, Karonova T, Micheeva E, et al. Vitamin D deficiency is a risk factor for obesity and diabetes type 2 in women at late reproductive age. Aging (Albany NY). 2013;5(7):575-581. doi: 10.18632/aging.100582

16. Alam U, Arul-Devah V, Javed S, Malik RA. Vitamin D and Diabetic Complications: True or False Prophet? Diabetes Ther. 2016;7(1):11-26. doi: 10.1007/s13300-016-0159-x

17. Liu E, Meigs JB, Pittas AG, et al. Predicted 25-hydroxyvitamin D score and incident type 2 diabetes in the Framingham Offspring Study. Am J Clin Nutr. 2010;91(6):1627-1633. doi: 10.3945/ajcn.2009.28441

18. Kim JS, Choi YE, Baek JK, et al. The Association between Vitamin D and Health-Related Quality of Life in Korean Adults. Korean J Fam Med. 2016;37(4):221-227. doi: 10.4082/kjfm.2016.37.4.221

19. Gagnon C, Lu ZX, Magliano DJ, et al. Serum 25-hydroxyvitamin D, calcium intake, and risk of type 2 diabetes after 5 years: results from a national, population-based prospective study (the Australian Diabetes, Obesity and Lifestyle study). Diabetes Care. 2011;34(5):1133-1138. doi: 10.2337/dc10-2167

20. Pittas AG, Sun Q, Manson JE, et al. Plasma 25-hydroxyvitamin D concentration and risk of incident type 2 diabetes in women. Diabetes Care. 2010;33(9):2021-2023. doi: 10.2337/dc10-0790

21. George PS, Pearson ER, Witham MD. Effect of vitamin D supplementation on glycaemic control and insulin resistance: a systematic review and meta-analysis. Diabet Med. 2012;29(8):e142-150. doi: 10.1111/j.1464-5491.2012.03672.x

22. Hossein-nezhad A, Holick MF. Vitamin D for health: a global perspective. Mayo Clin Proc. 2013;88(7):720-755. doi: 10.1016/j.mayocp.2013.05.011

23. Gil A, Plaza-Diaz J, Mesa MD. Vitamin D: Classic and Novel Actions. Ann Nutr Metab. 2018;72(2):87-95. doi: 10.1159/000486536

24. Lee S, Clark SA, Gill RK, Christakos S. 1,25-Dihydroxyvitamin D3 and pancreatic beta-cell function: vitamin D receptors, gene expression, and insulin secretion. Endocrinology. 1994;134(4):1602-1610. doi: 10.1210/endo.134.4.8137721

25. Rabinovitch A, Suarez-Pinzon WL, Sooy K, et al. Expression of calbindin-D(28k) in a pancreatic islet beta-cell line protects against cytokine-induced apoptosis and necrosis. Endocrinology. 2001;142(8):3649-3655. doi: 10.1210/endo.142.8.8334

26. Bachali S, Dasu K, Ramalingam K, Naidu JN. Vitamin d deficiency and insulin resistance in normal and type 2 diabetes subjects. Indian J Clin Biochem. 2013;28(1):74-78. doi: 10.1007/s12291-012-0239-2

27. Maestro B, CampiÓN J, DÁVila N, Calle C. Stimulation by 1,25-Dihydroxyvitamin D3 of Insulin Receptor Expression and Insulin Responsiveness for Glucose Transport in U-937 Human Promonocytic Cells. Endocr J. 2000;47(4):383-391. doi: 10.1507/endocrj.47.383

28. Begum N, Leitner W, Reusch JE, et al. GLUT-4 phosphorylation and its intrinsic activity. Mechanism of Ca(2+)-induced inhibition of insulin-stimulated glucose transport. J Biol Chem. 1993;268(5):3352-3356.

29. Гурьева И.В., Левин О.С. Диабетическая полинейропатия // Consilium medicum. – 2014. – Т. 16. – №4. – С. 12-19. [Gur’eva IV, Levin ОS. Diabeticheskaya polineyropatiya. Consilium medicum. 2014;16(4):12-19. (In Russ.)]

30. Tesfaye S, Boulton AJ, Dyck PJ, et al. Diabetic neuropathies: update on definitions, diagnostic criteria, estimation of severity, and treatments. Diabetes Care. 2010;33(10):2285-2293. doi: 10.2337/dc10-1303

31. Saxena AK, Nath S, Kapoor R. Diabetic Peripheral Neuropathy: Current Concepts and Future Perspectives. J Endocrinol Diabetes. 2015;2(5):1-18.

32. Дедов И.И., Шестакова М.В., Майоров А.Ю., и др. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом. / Под ред. Дедова И.И., Шестаковой М.В., Майорова А.Ю. – 8-й выпуск // Сахарный диабет. – 2017. – Т. 20. – №1S. – C. 1-121.[Dedov II, Shestakova MV, Mayorov AY, et al. Dedov II, Shestakova MV, Mayorov AY, et al. Standards of specialized diabetes care. 8th edition. Diabetes mellitus. 2017;20(1S):1-121. (In Russ.)] doi: 10.14341/DM20171S8

33. Pop-Busui R, Boulton AJ, Feldman EL, et al. Diabetic Neuropathy: A Position Statement by the American Diabetes Association. Diabetes Care. 2017;40(1):136-154. doi: 10.2337/dc16-2042

34. Diabetes Control and Complications Trial Research Group, Nathan DM, Genuth S, et al. The effect of intensive treatment of diabetes on the development and progression of long-term complications in insulin-dependent diabetes mellitus. N Engl J Med. 1993;329(14):977-986. doi: 10.1056/NEJM199309303291401

35. Thakur P, Kumar A, Kumar A. Targeting oxidative stress through antioxidants in diabetes mellitus. J Drug Target. 2018:1-11. doi: 10.1080/1061186X.2017.1419478

36. Hao W, Tashiro S, Hasegawa T, et al. Hyperglycemia Promotes Schwann Cell De-differentiation and De-myelination via Sorbitol Accumulation and Igf1 Protein Down-regulation. J Biol Chem. 2015;290(28):17106-17115. doi: 10.1074/jbc.M114.631291

37. Chagas CE, Borges MC, Martini LA, Rogero MM. Focus on vitamin D, inflammation and type 2 diabetes. Nutrients. 2012;4(1):52-67. doi: 10.3390/nu4010052

38. Aloe L, Rocco ML, Bianchi P, Manni L. Nerve growth factor: from the early discoveries to the potential clinical use. J Transl Med. 2012;10:239. doi: 10.1186/1479-5876-10-239

39. Witzel, II, Jelinek HF, Khalaf K, et al. Identifying Common Genetic Risk Factors of Diabetic Neuropathies. Front Endocrinol (Lausanne). 2015;6:88. doi: 10.3389/fendo.2015.00088

40. Jamwal S, Sharma S. Vascular endothelium dysfunction: a conservative target in metabolic disorders. Inflamm Res. 2018;67(5):391-405. doi: 10.1007/s00011-018-1129-8

41. Magrinelli F, Briani C, Romano M, et al. The Association between Serum Cytokines and Damage to Large and Small Nerve Fibers in Diabetic Peripheral Neuropathy. J Diabetes Res. 2015;2015:547834. doi: 10.1155/2015/547834

42. Pop-Busui R, Ang L, Holmes C, et al. Inflammation as a Therapeutic Target for Diabetic Neuropathies. Curr Diab Rep. 2016;16(3):29. doi: 10.1007/s11892-016-0727-5

43. Alamdari A, Mozafari R, Tafakhori A, et al. An inverse association between serum vitamin D levels with the presence and severity of impaired nerve conduction velocity and large fiber peripheral neuropathy in diabetic subjects. Neurol Sci. 2015;36(7):1121-1126. doi: 10.1007/s10072-015-2207-0

44. He R, Hu Y, Zeng H, et al. Vitamin D deficiency increases the risk of peripheral neuropathy in Chinese patients with type 2 diabetes. Diabetes Metab Res Rev. 2017;33(2). doi: 10.1002/dmrr.2820

45. Celikbilek A, Gocmen AY, Tanik N, et al. Decreased serum vitamin D levels are associated with diabetic peripheral neuropathy in a rural area of Turkey. Acta Neurol Belg. 2015;115(1):47-52. doi: 10.1007/s13760-014-0304-0

46. Bilir B, Tulubas F, Bilir BE, et al. The association of vitamin D with inflammatory cytokines in diabetic peripheral neuropathy. J Phys Ther Sci. 2016;28(7):2159-2163. doi: 10.1589/jpts.28.2159

47. Richart T, Thijs L, Nawrot T, et al. The metabolic syndrome and carotid intima-media thickness in relation to the parathyroid hormone to 25-OH-D(3) ratio in a general population. Am J Hypertens. 2011;24(1):102-109. doi: 10.1038/ajh.2010.124

48. Randhawa FA, Mustafa S, Khan DM, Hamid S. Effect of Vitamin D supplementation on reduction in levels of HbA1 in patients recently diagnosed with type 2 Diabetes Mellitus having asymptomatic Vitamin D deficiency. Pak J Med Sci. 2017;33(4):881-885. doi: 10.12669/pjms.334.12288

49. Basit A, Basit KA, Fawwad A, et al. Vitamin D for the treatment of painful diabetic neuropathy. BMJ Open Diabetes Res Care. 2016;4(1):e000148. doi: 10.1136/bmjdrc-2015-000148

50. Stepanova AP, Karonova TL, Jude EB. Vitamin D Supplementation and Microcirculation Parameters in Diabetic Patients with Neuropathy. Diabetes. 2018;67(Supplement 1):556-P. doi: 10.2337/db18-556-P

51. Mirhosseini N, Vatanparast H, Mazidi M, Kimball SM. The Effect of Improved Serum 25-Hydroxyvitamin D Status on Glycemic Control in Diabetic Patients: A Meta-Analysis. J Clin Endocrinol Metab. 2017;102(9):3097-3110. doi: 10.1210/jc.2017-01024


Об авторах

Анна Павловна Степанова

Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. академика И.П. Павлова


Россия

аспирант



Татьяна Леонидовна Каронова

Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. академика И.П. Павлова; Национальный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова


Россия

д.м.н.



Анна Андреевна Быстрова

Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. академика И.П. Павлова; Национальный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова


Россия

к.м.н.



Вадим Борисович Бреговский

Санкт-Петербургский территориальный диабетологический центр


Россия

д.м.н.



Дополнительные файлы

Для цитирования:


Степанова А.П., Каронова Т.Л., Быстрова А.А., Бреговский В.Б. Роль дефицита витамина D в развитии сахарного диабета 2 типа и диабетической нейропатии. Сахарный диабет. 2018;21(4):301-306. https://doi.org/10.14341/DM9583

For citation:


Stepanova A.P., Karonova T.L., Bystrova A.A., Bregovsky V.B. Role of vitamin D deficiency in type 2 diabetes mellitus and diabetic neuropathy development. Diabetes mellitus. 2018;21(4):301-306. https://doi.org/10.14341/DM9583

Просмотров: 604


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2072-0351 (Print)
ISSN 2072-0378 (Online)