Preview

Сахарный диабет

Расширенный поиск

Современные представления о роли микроРНК при диабетической нефропатии: потенциальные биомаркеры и мишени таргетной терапии

https://doi.org/10.14341/DM8237

Полный текст:

Аннотация

Диабетическая нефропатия (ДН) – тяжелое осложнение сахарного диабета, ассоциированное с прогрессирующим снижением функции почек. Микроальбуминурия представляет собой «золотой стандарт» диагностики ДН, однако прогностическая значимость и специфичность этого метода в выявлении диабетического поражения почек ограничены, в связи с чем ведется активный поиск новых биомаркеров для диагностики ДН, в том числе ранней. В моделях ДН in vitro и in vivo продемонстрирована важная роль микроРНК (коротких некодирующих РНК, которые, ингибируя экспрессию генов-мишеней, модулируют физиологические и патологические процессы) в развитии ДН. Недавние исследования показали, что нарушение регуляции микроРНК, ассоциированное с такими характерными признаками ДН, как расширение мезангия и накопление белков экстрацеллюлярного матрикса, тесно связано с фиброзом и гломерулосклерозом. Это дало основание рассматривать увеличение или снижение экспрессии отдельных микроРНК в почечной ткани или биологических жидкостях (в том числе в моче) в качестве новых биомаркеров для диагностики и мониторирования ДН, перспективных направлений таргетной терапии. В настоящем обзоре представлены результаты последних экспериментальных и клинических исследований по данным вопросам.

Для цитирования:


Камышова Е.С., Бобкова И.Н., Кутырина И.М. Современные представления о роли микроРНК при диабетической нефропатии: потенциальные биомаркеры и мишени таргетной терапии. Сахарный диабет. 2017;20(1):42-50. https://doi.org/10.14341/DM8237

For citation:


Kamyshova E.S., Bobkova I.N., Kutyrina I.M. New insights on microRNAs in diabetic nephropathy: potential biomarkers for diagnosis and therapeutic targets. Diabetes mellitus. 2017;20(1):42-50. (In Russ.) https://doi.org/10.14341/DM8237

Сахарный диабет (СД) – одна из серьезных медико-социальных и экономических проблем современного здравоохранения. Наиболее опасные последствия глобальной эпидемии СД связаны с его сосудистыми осложнениями, в частности с диабетической нефропатией (ДН), которая является причиной хронической почечной недостаточности (ХПН), высокого сердечно-сосудистого риска, инвалидизации и смертности больных [1]. В этой связи раннее выявление больных СД, предрасположенных к развитию ДН, может служить важным шагом к более эффективным профилактическим и лечебным мероприятиям с целью предотвращения наступления неблагоприятных исходов.

Единственным используемым до настоящего времени в рутинной практике методом ранней диагностики ДН является определение микроальбуминурии (МАУ). В современных экспериментальных и клинических исследованиях доказана взаимосвязь между альбуминурией и выраженностью морфологических изменений в почках, однако начальные структурные признаки ДН появляются при еще нормальной экскреции альбумина с мочой, а повышение экскреции альбумина выше нормы отражает уже более серьезные изменения [2]. Кроме того, МАУ не является специфичным тестом и выявляется при ряде других состояний, в том числе при сердечно-сосудистой патологии, часто сопутствующей и осложняющей течение СД. Ограничена и прогностическая ценность показателя МАУ: не у всех больных СД МАУ прогрессирует до явной протеинурии (ПУ), у некоторых она персистирует либо снижается до нормоальбуминурии. Биопсия почки, бесспорно, представляет собой «золотой стандарт» диагностики заболевания почек, но является инвазивной процедурой, при которой возможно развитие серьезных осложнений. В этой связи поиск более совершенных маркеров, позволяющих диагностировать ДН на самых ранних стадиях, прогнозировать ее течение и исходы, а также эффективность проводимой терапии, остается одной из приоритетных задач нефрологии.

МикроРНК

В последнем десятилетии внимание исследователей привлекла возможность использовать в качестве таких маркеров микроРНК – эндогенные короткие (21–25 нуклеотидов) некодирующие молекулы РНК, которые действуют как регуляторы посттранскрипционной экспрессии генов, блокируя трансляцию белков и/или индуцируя деградацию матричной РНК (мРНК).

Биогенез микроРНК

Биогенез микроРНК хорошо изучен и подробно описан [3, 4]. Он представляет собой многоступенчатый процесс, регулируемый рядом ферментов (рис. 1).

Рис. 1. Биогенез микроРНК (адаптировано из [3, 4]).

Гены, кодирующие микроРНК, расположены по всему геному, включая интроны генов, кодирующих белки, экзоны и межгенные области [5]. Они транскрибируются в ядре РНК-полимеразой II с образованием первичной микроРНК (pri-miRNA) (см. рис. 1). Первичная микроРНК распознается микропроцессорным комплексом, состоящим из ядерной РНКазы III (Drosha) и DGCR8 (Di George syndrome critical region gene 8 – область 8, критическая для синдрома Ди Джорджи), и расщепляется с образованием предшественника микроРНК (pre-miRNA). После этого предшественник микроРНК транспортируется в цитоплазму, где с помощью фермента рибонуклеазы III (Dicer) превращается в зрелую двухцепочечную форму микроРНК [5, 6], одна из цепей которой участвует в формировании рибонуклеинового комплекса RISC (RNA-induced silencing complex – РНК-индуцируемый комплекс выключения гена). В связывании микроРНК в составе комплекса RISC с мРНК участвует специфический участок микроРНК – «seed region» (затравочный регион), степенью комплементарности которого с мРНК определяется механизм регуляции экспрессии генов. При полной комплементарности микроРНК с мРНК происходит разрезание и деградация последней, при неполной – трансляция мРНК подавляется, мРНК дестабилизируется и направляется в Р-тельца (processing bodies) [7]. Считается, что микроРНК осуществляют в основном отрицательную посттрансляционную регуляцию экспрессии генов-мишеней [7], однако недавно появились данные, что связывание микроРНК со специфическими белковыми комплексами может индуцировать экспрессию генов-мишеней [8].

Одна микроРНК способна связываться с несколькими мРНК, в то же время экспрессия отдельной мРНК регулируется несколькими микроРНК. Таким образом формируется сложная регуляторная сеть, в которой изменение экспрессии одной микроРНК приводит к изменению профиля экспрессии многих мРНК, однако для каждой отдельной мРНК этот эффект будет определяться также эффектами других микроРНК [4].

На сегодняшний день в организме человека обнаружено более 2200 микроРНК, и это число продолжает увеличиваться [9]. Показано, что микроРНК экспрессируются в тканях, а также присутствуют в различных жидкостях организма (например, в крови, моче, слюне и др.) в виде так называемой циркулирующей формы [10]. Циркулирующие микроРНК характеризуются высокой стабильностью в плазме крови и высокой устойчивостью к рибонуклеазам [11]. Кроме того, микроРНК может секретироваться в кровь и мочу в составе микровезикул/экзосом, а также высвобождаться из клеток при апоптозе [12].

В последние годы достигнут значительный прогресс в идентификации и количественном определении микроРНК, что позволило получить более полное представление о механизмах их действия в норме и при патологии, в том числе при заболеваниях почек. «Золотым стандартом» количественного определения микроРНК в настоящее время стала полимеразная цепная реакция (ПЦР) в режиме реального времени, которая благодаря высокой чувствительности позволяет выявить микроРНК в малом количестве материала (в том числе пробах крови и мочи, клетках и биоптатах почек, как замороженных, так и фиксированных в парафине).

Роль микроРНК в физиологии и патофизиологии почек

О важной роли микроРНК в регуляции структуры и функции клубочков и канальцев свидетельствуют результаты ряда исследований на моделях мышей, нокаутных по гену Dicer [13–15], который кодирует фермент, отвечающий за превращение предшественника микроРНК в зрелую микроРНК. В частности, инактивация этого белка в подоцитах приводила к слиянию их ножковых отростков с развитием массивной протеинурии, тубулоинтерстициального фиброза и гломерулосклероза уже через несколько недель после рождения [14, 15], что свидетельствует об участии микроРНК и системы ее регуляторов в поддержании функции подоцитов и селективной проницаемости гломерулярного фильтра.

У мышей с отсутствием белка Dicer в клетках почечных канальцев и собирательных трубок наблюдались характерные изменения в виде гидронефроза, гидроуретера и кист [16], связанные с нарушением экспрессии микроРНК-200, мишенью которой является полицистин-1, и микроРНК-17 (мишень – полицистин-2).

Sequeira-Lopez М. и соавт. [17] показали, что у мышей делеция гена Dicer в клетках, секретирующих ренин, приводит к снижению его экспрессии в почках и уменьшению концентрации в плазме крови. Кроме того, у этих мышей наблюдалось снижение артериального давления, а также развитие сосудистых и выраженных фиброзных изменений в почках.

Вышеназванные работы убедительно демонстрируют, что в результате «нокаута» гена Dicer, продукт которого необходим для нормального созревания микроРНК, происходят структурно-функциональные нарушения в почках и дисфункция ряда важных медиаторных систем почек. Поскольку при таком воздействии ингибируется целый ряд микроРНК, роль отдельных из них в физиологии и патофизиологии почек еще требует дальнейшего изучения.

К настоящему времени получены данные, свидетельствующие об органо- и тканеспецифической экспрессии микроРНК, и, в частности, о кластерах микроРНК, которые экспрессируются преимущественно в почках [18]. Так, более 10 лет назад Sun Y. и соавт. [18] выделили 5 микроРНК (miR-192, miR-194, miR-204, miR-215 и miR-216а), экспрессия которых в почках была значительно повышена по сравнению с другими органами. В исследовании Tian Z. и соавт. [19] сообщалось о различиях в экспрессии микроРНК в корковом и мозговом веществе почки, в частности, экспрессия микроРНК-192 в корковом веществе была в 20 раз выше, чем в мозговом.

Таким образом, накопленные в последние годы данные о важной роли микроРНК в физиологии и патофизиологии почек, различие профилей экспрессии микроРНК в разных тканях и органах позволяют обсуждать возможность их использования в качестве биомаркеров для диагностики поражения почек, в частности при СД, а также в качестве новых мишеней таргетного воздействия.

Роль микроРНК в патогенезе диабетической нефропатии

Диабетическая нефропатия развивается у 30–35% больных СД 1 и 2 типа (CД1 и СД2), что в первую очередь зависит от длительности заболевания. Характерными гистологическими изменениями при ДН являются гипертрофия/гиперплазия мезангиоцитов, расширение мезангия и накопление белков внеклеточного матрикса (в том числе коллагена и фибронектина), структурно-функциональные нарушения подоцитов и тубулоцитов, приводящие к развитию нодулярного, а в последующем – глобального гломерулосклероза, тубулоинтерстициального фиброза, лежащих в основе прогрессирующего снижения функции почек [20, 21]. Молекулярные основы развития ДН сложны и включают целый комплекс нарушений, среди которых центральное место занимают ассоциированные с гипергликемией образование конечных продуктов гликирования, активация ренин-ангиотензин-альдостероновой системы, протеинкиназы С, увеличение продукции цитокинов и факторов роста (в первую очередь трансформирующего фактора роста-β1 [TGF-β1] и эндотелиального сосудистого фактора роста [VEGF]) [22, 23].

TGF-β1 в настоящее время рассматривают в качестве одного из ведущих медиаторов развития изменений в почке при СД, поскольку он индуцирует синтез и накопление белков экстрацеллюлярного матрикса (ЭЦМ) [23], процессы эпителиально-мезенхимальной трансдифференциации (ЭМТ) подоцитов и тубулоцитов [24,25], приводящие в конечном итоге к формированию гломеруло- и тубулоинтерстициального фиброза. Основными эффекторами, опосредующими действие TGF-β1 и регулирующими экспрессию профиброгенных генов-мишеней TGF-β1, являются факторы транскрипции Smad2/Smad3, действие которых модифицируется TGF-β1-опосредованной активацией ключевых сигнальных киназ, таких как митоген-активируемые протеинкиназы (MAPK) [26] и Akt-киназа [27].

В ряде исследований in vitro и in vivo получены четкие доказательства участия микроРНК в модулировании опосредуемых TGF-β1 процессов гипертрофии клубочков и накопления белков ЭЦМ (табл. 1) [28].

Таблица 1. Мишени микроРНК и эффекты изменения их экспрессии при ДН

микроРНК

Изменение экспрессии

Мишень микроРНК

Сигнальный

путь

Модель

Эффект изменения экспрессии микроРНК

Источник

miR-192

SIPI,

Zeb1, Zeb2

TGF-β1, АКТ

Культура мезангиальных клеток мышей.

Мыши линии db/db

Увеличение экспрессии генов коллагенов, мезангиальная пролиферация

[29]

miR-216a, miR-217

PTEN

TGF-β1, АКТ

Культура мезангиальных клеток мышей, обработанных TGF-β1.

Препараты коркового вещества почек мышей после введения им LNA-модифицированных олигонуклеотидов

Расширение и гипертрофия мезангия

[31]

miR-200

(miR-200b, miR-200с)

Zeb1

TGF-β1, АКТ

Мыши линии db/db.

Мыши со стрептозоцин-индуцированным СД.

Культура мезангиальных клеток мышей, обработанных TGF-β1

Увеличение уровня TGF-β1

[30]

miR-21

PTEN

PRAS40, SMAD7, TIMP1/3

TGF-β1, АКТ

Культуры нормальных мезангиальных клеток и эпителиальных клеток канальцев крыс и NRK52E-клетки.

Мыши линии db/db

Фиброз

[39-41]

miR-377

РАК, SOD1/2

Активация синтеза фибронектина

Культура нормальных мезангиальных клеток человека и мышей линий NOD/Lt и C57BL/6

Накопление фибронектина в ЭЦМ.

Увеличение предрасположенности к оксидативному стрессу

[32]

miR-135

TRPC1

Снижение TRPC1 и опосредуемого им поступления Ca2+ в клетки

Сыворотка крови и ткань почек пациентов с ДН.

Культура мезангиальных клеток человека.

Мыши линии db/db

Пролиферация мезангиальных клеток и синтез белков ЭЦМ

[33]

Семейство miR-29

Col I,

Col IV

TGF-β1

Культура клеток проксимальных канальцев (NRK52).

Культура клеток подоцитов человека.

Культура мезангиальных клеток мышей.

Крысы со стрептозоцин-индуцированным СД

Увеличение экспрессии мРНК коллагенов и экспрессии белков ЭЦМ

[35-37]

miR-214

PTEN

?

Мыши линии db/db

Культура мезангиальных клеток человека

Гипертрофия клубочков

[42]

miR-451

Ywhaz

38р МАРК

Культура мезангиальных клеток мышей.

Мыши линии db/db

Гипертрофия мезангиоцитов

[43]

miR-93

VEGF-A

VEGF

Подоциты и эндотелиальные клетки почечных сосудов.

Мыши линии db/db

Стимулирует экспрессию VEGF-A

[44]

miR-25 и

NOX4

Оксидативный стресс

Крысы со стрептозоцин-индуцированным СД

Культура мезангиальных клеток крыс

Увеличение активности NADPH-оксидазы

[46]

miR-146а

Ген фибронектина

?

Крысы со стрептозоцин-индуцированным СД

Увеличение экспрессии фибронектина

[47]

miR-205

(SOD1/SOD2)

EGLN2

Оксидативный стресс

Культура эпителиальных клеток почечных канальцев линии НК-2

Увеличение чувствительности клеток к оксидативному стрессу и стрессу эндоцитоплазматического ретикулума

[48]

Примечания: EGLN2 – Egl nine (9) homolog 2; НО-1 – гемоксигеназа-1; NOX4 – NADPH-оксидаза 4; РАК – р21-активируемая киназа; PTEN – гомолог фосфатазы и тензина; SIPI – взаимодействующий со Smad протеин 1; SOD1/SOD2 – марганецзависимая супероксиддисмутаза; TGF-β1R1 – рецептор ТФР-β1 типа 1; TRPC1– катионный канал с транзиторным рецепторным потенциалом, подсемейство С, представитель 1; VEGF-A – сосудистый эндотелиальный фактор роста А; Zeb1/Zeb2 – репрессоры E-box.

Впервые ассоциацию микроРНК с ДН продемонстрировали Kato M. и соавт. [29], обнаружив в мезангиоцитах мышей со стрептозоцин-индуцированным СД и у мышей с генотипом db/db (линия мышей с «нуль» мутацией по рецептору лептина – LEPR) повышение экспрессии miR-192 в ответ на введение TGF-β1. Авторы показали, что мишенью miR-192 в мезангиальных клетках мышей является взаимодействующий со Smad протеин 1 – SIPI (Smad-interacting protein 1), представляющий собой репрессор Е-box – ДНК-последовательности в промоторной области, которая действует в качестве сайта, связывающего белок и регулирующего экспрессию ряда генов, в частности, коллагена Col1α2. SIPI принадлежит к тому же семейству, что и ключевой ингибитор Е-кадгерина – δEF1. Авторы описали один из механизмов опосредованного TGF-β1 увеличения экспрессии гена коллагена Col1α2, заключающийся во взаимодействии между репрессорами Е-box в гене коллагена (SIPI и δEF1) и miR-192 [29]. miR-192, взаимодействуя с репрессорами E-box (Zeb1/Zeb2), в свою очередь, индуцирует экспрессию ряда других микроРНК (miR-216a, miR-217, miR-200b, miR-200с), участвующих в формировании петли амплификации, способствуя таким образом дальнейшей экспрессии профиброгенных факторов при ДН [30]. Кроме того, было показано, что miR-216a и miR-217, подавляя экспрессию гена PTEN (рhosphatase and tensin homolog – гомолог фосфатазы и тензина) – основного отрицательного регулятора сигнального пути Akt, активируют у мышей процессы гипертрофии и расширения мезангия [31] – важное патогенетическое звено развития ДН.

Wang Q. и соавт. [32] продемонстрировали, что в культуре человеческих и мышиных мезангиоцитов под влиянием высокой концентрации глюкозы и TGF-β1 значительно увеличивалась экспрессия miR-377 и ключевого белка ЭЦМ – фибронектина. Были идентифицированы гены-мишени miR-377 – ген р21-активируемой киназы (РАК) и ген марганец-зависимой супероксиддисмутазы (SOD1/2). Показано, что их активность под влиянием miR-377 снижалась, способствуя накоплению фибронектина в ЭЦМ и индукции механизмов оксидативного стресса [32].

В сыворотке крови и ткани почек пациентов с ДН и мышей линии db/db было обнаружено увеличение уровней miR-135, которое коррелировало с МАУ и почечным фиброзом [33]. Оказалось, что miR-135 может индуцировать пролиферацию мезангиальных клеток и синтез белков ЭЦМ, воздействуя на TRPC1 (transient receptor potential cation channel subfamily C member 1 – катионный канал с транзиторным рецепторным потенциалом, подсемейство С, представитель 1).

Индуцируемые TGF-β1 механизмы фиброгенеза модулируют также представители семейства miR-29 (miR-29a, miR-29b, miR-29c), оказывая непосредственное влияние на гены, кодирующие белки ЭЦМ, в том числе коллагены I и IV [34,35]. Показано, что утрата miR-29b ускоряет, а избыток – предупреждает опосредованные TGF-β1 процессы формирования почечного фиброза [34]. Lin C.L. и соавт. [36] продемонстрировали, что гипергликемия нарушает экспрессию miR-29b в подоцитах, приводя к снижению экспрессии в них нефрина, в то время как гиперэкспрессия miR-29а в модели СД у мышей позволяла эффективно поддерживать уровни нефрина и жизнеспособность подоцитов, сохранять функцию почек. Недавно Kanasaki K. и соавт. [37] на модели ДН у мышей продемонстрировали, что ингибитор дипептидилпептидазы-4 (DPP-4) линаглиптин уменьшает выраженность фиброзных изменений в почках за счет ингибирования механизмов ЭМТ и восстановления уровня miR-29 – мишени действия DPP-4.

В последние годы интенсивно изучается miR-21, уровень экспрессии которой также регулируется сигнальными путями, опосредуемыми TGF-β/Smad. Показано, что у трансгенных мышей линии OVE26 (модель СД1) miR-21в большом количестве экспрессируется в корковом веществе почек и, воздействуя на ген PTEN, запускает активацию Akt и mTOR – факторов, ассоциированных с развитием ДН [38]. Zhong Х. и соавт. [39] продемонстрировали, что у мышей линии db/db (модель СД2) к возрасту 20 дней уровень экспрессии miR-21 в почках был в два раза выше по сравнению с db/m+ мышами того же возраста, и это увеличение было ассоциировано с развитием МАУ, почечного фиброза и воспаления. Выключение гена miR-21 у мышей db/db приводило к снижению уровня miR-21, улучшению функции почек и ингибированию почечного фиброза и воспаления, вызванных СД2. В качестве возможного механизма обсуждается влияние miR-21 на сигнальный путь Smad7, поскольку «выключение» гена miR-21 в почках приводит к восстановлению уровня Smad7 и подавлению активации сигнальных путей TGF-β1 и ядерного фактора транскрипции NF-κB.

В модели ДН у мышей линии KK-Ay увеличение экспрессии miR-21 способствовало развитию почечного фиброза за счет влияния на экспрессию белков, регулирующих интенсивность расщепления компонентов ЭЦМ, – матриксной металлопротеиназы-9 и ингибитора матриксных металлопротеиназ 1 типа (TIMP-1) [40]. Chau B.N. и соавт. [41] показали, что у мышей с делецией гена miR-21 (фенотип, воспроизводимый у мышей «дикого типа», получавших анти-miR-21-олигонуклеотиды) в ответ на почечное повреждение наблюдалось уменьшение выраженности интерстициального фиброза, что также указывает на вовлечение данной микроРНК в механизмы развития фиброза в почке. Авторы идентифицировали ряд модифицируемых miR-21 метаболических путей, в частности, через PPARα сигнальный путь метаболизма липидов.

Продолжается изучение роли и других микроРНК в развитии гипертрофии мезангиоцитов и синтезе ЭЦМ. Так, с помощью микрочипов обнаружено значительное увеличение экспрессии miR-214 в корковом веществе почек у мышей линии db/db. Исследование in vitro показало, что ингибирование miR-214 статистически значимо снижало экспрессию α-гладкомышечного актина и коллагена IV типа и частично восстанавливало уровень PTEN в мезангиоцитах человека в условиях гипергликемии [42]. С помощью двойного люциферазного анализа в эксперименте была идентифицирована основная мишень miR-214 – ген PTEN. Гиперэкспрессия PTEN способствовала уменьшению опосредованной miR-214 гипертрофии мезангиальных клеток, тогда как выключение гена PTEN приводило к гипертрофии мезангиальных клеток. В дальнейшем ингибирование miR-214 в условиях in vivo на животных моделях подтвердило полученные ранее in vitro данные о снижении экспрессии α-SMA, коллагена IV типа и частичном восстановлении уровня PTEN, при этом у мышей db/db наблюдалось уменьшение альбуминурии и степени расширения мезангия. Таким образом, взаимодействие PTEN и miR-214 приводит к снижению выраженности гипертрофии клубочков при СД в условиях как in vitro, так и in vivo [42].

Zhang Z. и соавт. [43] исследовали потенциальную роль miR-451 в развитии гипертрофии мезангиоцитов в условиях in vitro и у мышей db/db. Оказалось, что на ранней стадии ДН экспрессия этой микроРНК снижается, что может индуцировать гипертрофию мезангия и пролиферацию мезангиальных клеток за счет активации мишени miR-451 – гена Ywhaz, продукт которого необходим для ингибирования сигнального пути МАРК р38.

В настоящее время получены доказательства участия микроРНК в ангиогенезе. Так, было показано, что под воздействием гипергликемии снижалась экспрессия miR-93 в подоцитах и эндотелиальных клетках почечных сосудов в клубочках мышей db/db [44]. Это приводило к стимуляции мишени miR-93 – сосудистого эндотелиального фактора роста А (VEGF-A) – основного регулятора ангиогенеза и фактора выживаемости подоцитов, которому придается большое значение в развитии сосудистых осложнений и МАУ/ПУ при СД [45].

Идентифицировано несколько микроРНК, участвующих еще в одном важном патогенетическом звене формирования ДН – активации оксидативного стресса. Установлено, что мишенью miR-25 и miR-146а, экспрессия которых в условиях гипергликемии снижается, является NADPH-оксидаза 4 (NOX4) — клеточная мембранная оксидоредуктаза, образующая супероксидный радикал при переносе электрона с NADPH на кислород [46, 47]. Снижение miR-205 ассоциировано с увеличением продукции реактивных форм кислорода за счет воздействия на гемоксигеназу и супероксиддисмутазу (SOD) в клетках почечных канальцев [48]. Вышеупомянутый каскад микроРНК (miR-192, miR-216а, miR-217 и семейство miR-200) ингибирует пути антиоксидантной защиты (FOXO3, SOD2) в мезангиальных клетках почки [27, 31]. В эксперименте у мышей с СД было убедительно показано, что альдозоредуктаза (фермент сорбитолового пути утилизации глюкозы, содержание которого увеличено при СД) снижает экспрессию miR-200а-3р и miR-141-3р и регулирует оксидативный стресс, воздействуя на ряд сигнальных путей (TGF-β1/TGF-β2 и Zeb1/Zeb2 и др.) в мезангиальных клетках [49]. Таким образом, предотвращение развития оксидативного стресса в почках при ДН может заключаться в ингибировании прооксидантных микроРНК и активации микроРНК с антиоксидантным действием.

МикроРНК как маркеры ДН

Благодаря разработке более чувствительных и точных методов количественного определения микроРНК в различных биологических жидкостях (в моче, крови, в том числе в составе экзосом), возрос интерес к использованию микроРНК в качестве возможного неинвазивного биомаркера ДН. Поскольку преобладающие молекулярные механизмы, лежащие в основе развития ДН, у разных больных могут быть различными, определение индивидуального профиля микроРНК может быть основой персонифицированного подхода к диагностике и лечению ДН. Безусловно, из всех биологических жидкостей наибольшее внимание исследователей привлекает возможность определения профиля микроРНК в моче, поскольку этот биологический материал легко собрать, и для этого не требуется инвазивных вмешательств [50]. Кроме того, микроРНК в моче относительно стабильны при разных условиях хранения и устойчивы к повторному замораживанию и оттаиванию [51]. В частности, ценным источником определения профиля микроРНК при заболеваниях почек служат экзосомы в моче, поскольку их субстратом являются в основном клетки почек. Так, Barutta F. и соавт. [52] показали, что miR-145 в большом количестве присутствует в экзосомах мочи, полученной у больных СД1 с МАУ, а также в мезангиальных клетках в условиях гипергликемии.

Argyropoulos С. и соавт. [53], проанализировав профили микроРНК в моче больных СД1 при нормоальбуминурии, МАУ и у пациентов с явной ДН с ПУ, обнаружили ассоциацию между уровнями miR-323b-5p, miR-429 и miR-17-5p и персистированием МАУ у больных с длительно существующей ДН. В другом исследовании было продемонстрировано, что у больных СД1 с МАУ уровни экзосомальной miR-155 и miR-424 в моче ниже, а miR-145 – выше по сравнению с группой нормоальбуминурии и здоровым контролем [52]. Исследования in vitro и in vivo свидетельствуют, что гиперэкспрессия miR-145 в клубочках (вероятно, индуцированная гипергликемией) потенциально может вызывать гипертрофию мезангиальных клеток и ремоделирование цитоскелета – ранние признаки ДН, в то время как miR-424 участвует в регуляции ангиогенеза, а miR-155 – модулирует эффекты ангиотензина II и SMAD белка, связанные с фиброзом [54].

Недавно были опубликованы результаты пилотного исследования изменения профиля экзосомальных микроРНК в моче у больных СД2 [55]. Авторы обнаружили, что у пациентов с ДН по сравнению со здоровыми донорами и больными СД2 без ДН экспрессия 14 микроРНК (miR-320c, miR-6068, miR-1234-5p, miR-6133, miR-4270, miR-4739, miR-371b-5p, miR-638, miR-572, miR-1227-5p, miR-6126, miR-1915-5p, miR-4778-5p и miR-2861) была повышена (более чем в 2 раза), а 2 микроРНК (miR-30d-5p и miR-30e-5p) – снижена. Кроме того, оказалось, что экспрессия miR-320с была повышена у пациентов с МАУ и не изменялась у лиц с нормоальбуминурией. Авторы пришли к заключению, что данная микроРНК, которая может оказывать влияние на сигнальный путь TGF-β1 за счет связывания с тромбоспондином-1, возможно, является новым биомаркером прогрессирования ДН при СД2.

В более поздней работе был изучен профиль других экзосомальных микроРНК в моче при СД2 [56]. По сравнению со здоровым контролем у пациентов с СД2 и ДН уровни miR-133b, miR-342 и miR-30a были статистически значимо повышены. Более того, повышение экспрессии этих трех микроРНК было ассоциировано с уровнями в крови HbA1c, систолического АД, холестерина липопротеинов низкой плотности, креатинина, а также величиной соотношения альбумин/креатинин в моче и расчетной скоростью клубочковой фильтрации. Обращало на себя внимание изменение экспрессии уровней данных микроРНК в экзосомах мочи не только при микро- и макроальбуминурии, но и у некоторых пациентов с нормоальбуминурией, что, по мнению авторов, свидетельствовало о возможных изменениях на молекулярном уровне, предшествующих появлению альбуминурии.

Liu Y. и соавт. [57] при изучении сосудистых осложнений обнаружили, что у больных СД2 с ДН экспрессия miR-126 в моче была выше, чем у больных СД2 без ДН и здоровых добровольцев. Поскольку miR-126 в большом количестве экспрессируется в эндотелиальных клетках и является ключевым фактором поддержания эндотелиального гомеостаза и сосудистой целостности, авторы предположили, что источником miR-126 в моче являются экзосомы, образующиеся из эндотелиальных клеток, и что уровень miR-126 в моче может служить биомаркером для идентификации среди больных СД2 пациентов с ДН и для мониторирования прогрессирования заболевания.

Микро-РНК как возможные терапевтические мишени

В настоящее время активно обсуждается значение микроРНК не только как диагностических маркеров, но и как потенциальных объектов таргетной терапии.

Было предложено несколько подходов к контролю экспрессии микроРНК in vivo в животных моделях ДН [28, 58, 59], в частности разработаны химически модифицированные стабильные устойчивые к нуклеазам олигонуклеотиды. В нескольких исследованиях ДН у мышей таргетное воздействие антисмысловых олигонуклеотидов, модифицированных LNA (Locked nucleic acid – замкнутые нуклеиновые кислоты) или 2’-О-метилированных, на отдельные микроРНК оказалось эффективно в отношении снижения их экспрессии, предупреждения экспансии мезангия и торможения фиброза в почке [30, 31, 33, 39, 60].

Потенциальный терапевтический эффект воздействия на микроРНК (в том числе блокировка экспрессии микроРНК или введение потенциально полезных микроРНК) может зависеть от ряда важных факторов, в том числе от эффективности систем доставки в органы/ткани-мишени [59]. Высказываются предположения, что эффективность доставки микроРНК в клетку определяется взаимодействием с липопротеиновыми частицами, липопротеиновыми рецепторами и трансмембранными белками. Небольшой размер этих молекул, которые фильтруются и экскретируются почками, также снижает эффективность доставки этих терапевтических молекул из кровотока в ткани-мишени. Для решения этой проблемы используют пегилированные липосомальные формы, липидоиды и биоразлагаемые полимеры. Кроме того, во избежание фильтрации почками эти молекулы заключают в липосомы, которые благодаря большому размеру (> 50 Да) не проходят через гломерулярный барьер [59]. Несмотря на успехи, достигнутые в трансляционных исследованиях, необходимо дальнейшее уточнение специфичности влияния терапии, направленной на модулирование эффектов микроРНК в конкретных тканях/органах, на другие системы и органы, а также изучение в клинических условиях их безопасности и токсичности.

Заключение

Таким образом, в настоящее время накоплены данные, указывающие на нарушения регуляции ряда микроРНК, развивающиеся под воздействием ассоциированных с СД факторов и выявляющиеся уже на ранней стадии ДН. Результаты исследований в этой области пока неоднозначны, что может быть обусловлено различием специфических эффектов микроРНК в зависимости от типа изучаемых клеток, моделей, а также стадии течения ДН. В этой связи требуется дальнейшая расшифровка механизмов реализации действия отдельных микроРНК, проведение сравнительного анализа их эффектов в стандартизованных условиях эксперимента, оценка характера нарушений на разных этапах развития ДН, сравнение репрезентативности экспериментальных и клинических данных. Тем не менее, существуют все предпосылки для использования ряда микроРНК в качестве потенциальных биомаркеров поражения почек при СД, в том числе ранних, а также в качестве перспективных терапевтических стратегий таргетного воздействия с целью профилактики прогрессирования ДН. Эти направления использования отдельных микро-РНК уже апробированы в эксперименте, однако требуются дальнейшие исследования по валидации полученных результатов и их внедрения в клиническую практику.

Дополнительная информация

Конфликт интересов

Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Участие авторов

Камышова Е.С. – анализ литературы, написание текста; Бобкова И.Н. – анализ литературы, редакционная правка; Кутырина И.М. – анализ литературы, редакционная правка.

Список литературы

1. Шестакова М.В., Шамхалова М.Ш., Ярек-Мартынова И.Я., и др. Сахарный диабет и хроническая болезнь почек: достижения, нерешенные проблемы и перспективы лечения // Сахарный диабет. – 2011. – Т. 14. – №1. – C. 81-88. [Shestakova MV, Shamkhalova MS, Yarek-Martynova IY, Klefortova II, Sukhareva OY, Vikulova OK, et al. Diabetes mellitus and chronic kidney disease: achievements, unresolved problems, and prospects for therapy. Diabetes mellitus. 2011;14(1):81-88. (In Russ).] doi: 10.14341/2072-0351-6254

2. Caramori ML, Fioretto P, Mauer M. The need for early predictors of diabetic nephropathy risk: is albumin excretion rate sufficient? Diabetes. 2000;49(9):1399-1408. doi: 10.2337/diabetes.49.9.1399

3. Okamura K, Hagen JW, Duan H, et al. The mirtron pathway generates microRNA-class regulatory RNAs in Drosophila. Cell. 2007;130(1):89-100. doi: 10.1016/j.cell.2007.06.028

4. Баулина Н.М., Кулакова О.Г., Фаворова О.О. МикроРНК: роль в развитии аутоиммунного воспаления. // ActaNature (русскоязычная версия). – 2016. – Т. 8. – №1. – С. 21-33. [Baulina NM, Kulakova OG, Favorova OO. MicroRNAs: The Role in Autoimmune Inflammation. Acta Nature. 2016;8(1):21-33 (In Russ)]

5. Zhuo Y, Gao G, Shi JA, et al. miRNAs: biogenesis, origin and evolution, functions on virus-host interaction. Cell Physiol Biochem. 2013;32(3):499-510. doi: 10.1159/000354455

6. Ha M, Kim VN. Regulation of microRNA biogenesis. Nat Rev Mol Cell Biol. 2014;15(8):509-524. doi: 10.1038/nrm3838

7. Dalmay T. Mechanism of miRNA-mediated repression of mRNA translation. Essays Biochem. 2013;54:29-38. doi: 10.1042/bse0540029

8. Vasudevan S. Posttranscriptional upregulation by microRNAs. Wiley Interdiscip Rev RNA. 2012;3(3):311-330. doi: 10.1002/wrna.121

9. Friedlander MR, Lizano E, Houben AJ, et al. Evidence for the biogenesis of more than 1,000 novel human microRNAs. Genome Biol. 2014;15(4):R57. doi: 10.1186/gb-2014-15-4-r57

10. Weber JA, Baxter DH, Zhang S, et al. The microRNA spectrum in 12 body fluids. Clin Chem. 2010;56(11):1733-1741. doi: 10.1373/clinchem.2010.147405

11. Weickmann JL, Glitz DG. Human ribonucleases. Quantitation of pancreatic-like enzymes in serum, urine, and organ preparations. Journal Of Biological Chemistry. 1982;257:8705-8710.

12. Beltrami C, Clayton A, Phillips AO, et al. Analysis of urinary microRNAs in chronic kidney disease. Biochem Soc Trans. 2012;40(4):875-879. doi: 10.1042/BST20120090

13. Shi S, Yu L, Chiu C, et al. Podocyte-selective deletion of dicer induces proteinuria and glomerulosclerosis. J Am Soc Nephrol. 2008;19(11):2159-2169. doi: 10.1681/ASN.2008030312

14. Harvey SJ, Jarad G, Cunningham J, et al. Podocyte-specific deletion of dicer alters cytoskeletal dynamics and causes glomerular disease. J Am Soc Nephrol. 2008;19(11):2150-2158. doi: 10.1681/ASN.2008020233

15. Ho J, Ng KH, Rosen S, et al. Podocyte-specific loss of functional microRNAs leads to rapid glomerular and tubular injury. J Am Soc Nephrol. 2008;19(11):2069-2075. doi: 10.1681/ASN.2008020162

16. Patel V, Hajarnis S, Williams D, et al. MicroRNAs regulate renal tubule maturation through modulation of Pkd1. J Am Soc Nephrol. 2012;23(12):1941-1948. doi: 10.1681/ASN.2012030321

17. Sequeira-Lopez ML, Weatherford ET, Borges GR, et al. The microRNA-processing enzyme dicer maintains juxtaglomerular cells. J Am Soc Nephrol. 2010;21(3):460-467. doi: 10.1681/ASN.2009090964

18. Sun Y, Koo S, White N, et al. Development of a micro-array to detect human and mouse microRNAs and characterization of expression in human organs. Nucleic Acids Res. 2004;32(22):e188. doi: 10.1093/nar/gnh186

19. Tian Z, Greene AS, Pietrusz JL, et al. MicroRNA-target pairs in the rat kidney identified by microRNA microarray, proteomic, and bioinformatic analysis. Genome Res. 2008;18(3):404-411. doi: 10.1101/gr.6587008

20. Kanwar YS, Sun L, Xie P, et al. A glimpse of various pathogenetic mechanisms of diabetic nephropathy. Annu Rev Pathol. 2011;6:395-423. doi: 10.1146/annurev.pathol.4.110807.092150

21. Qian Y, Feldman E, Pennathur S, et al. From fibrosis to sclerosis: mechanisms of glomerulosclerosis in diabetic nephropathy. Diabetes. 2008;57(6):1439-1445. doi: 10.2337/db08-0061

22. Schrijvers BF, De Vriese AS, Flyvbjerg A. From hyperglycemia to diabetic kidney disease: the role of metabolic, hemodynamic, intracellular factors and growth factors/cytokines. Endocr Rev. 2004;25(6):971-1010. doi: 10.1210/er.2003-0018

23. Chen S, Jim B, Ziyadeh FN. Diabetic nephropathy and transforming growth factor-β: transforming our view of glomerulosclerosis and fibrosis build-up. Seminars in Nephrology. 2003;23(6):532-543. doi: 10.1053/s0270-9295(03)00132-3

24. Liu Y. New insights into epithelial-mesenchymal transition in kidney fibrosis. J Am Soc Nephrol. 2010;21(2):212-222. doi: 10.1681/ASN.2008121226

25. Li Y, Kang YS, Dai C, et al. Epithelial-to-mesenchymal transition is a potential pathway leading to podocyte dysfunction and proteinuria. Am J Pathol. 2008;172(2):299-308. doi: 10.2353/ajpath.2008.070057

26. Hayashida T, Poncelet AC, Hubchak SC, Schnaper HW. TGF-beta1 activates MAP kinase in human mesangial cells: a possible role in collagen expression. Kidney Int. 1999;56(5):1710-1720. doi: 10.1046/j.1523-1755.1999.00733.x

27. Kato M, Yuan H, Xu ZG, et al. Role of the Akt/FoxO3a pathway in TGF-beta1-mediated mesangial cell dysfunction: a novel mechanism related to diabetic kidney disease. J Am Soc Nephrol. 2006;17(12):3325-3335. doi: 10.1681/ASN.2006070754

28. Kato M, Natarajan R. MicroRNAs in diabetic nephropathy: functions, biomarkers, and therapeutic targets. Ann N Y Acad Sci. 2015;1353:72-88. doi: 10.1111/nyas.12758

29. Kato M, Zhang J, Wang M, et al. MicroRNA-192 in diabetic kidney glomeruli and its function in TGF-beta-induced collagen expression via inhibition of E-box repressors. Proc Natl Acad Sci U S A. 2007;104(9):3432-3437. doi: 10.1073/pnas.0611192104

30. Kato M, Arce L, Wang M, et al. A microRNA circuit mediates transforming growth factor-beta1 autoregulation in renal glomerular mesangial cells. Kidney Int. 2011;80(4):358-368. doi: 10.1038/ki.2011.43

31. Kato M, Putta S, Wang M, et al. TGF-beta activates Akt kinase through a microRNA-dependent amplifying circuit targeting PTEN. Nat Cell Biol. 2009;11(7):881-889. doi: 10.1038/ncb1897

32. Wang Q, Wang Y, Minto AW, et al. MicroRNA-377 is up-regulated and can lead to increased fibronectin production in diabetic nephropathy. FASEB J. 2008;22(12):4126-4135. doi: 10.1096/fj.08-112326

33. He F, Peng F, Xia X, et al. MiR-135a promotes renal fibrosis in diabetic nephropathy by regulating TRPC1. Diabetologia. 2014;57(8):1726-1736. doi: 10.1007/s00125-014-3282-0

34. Wang B, Komers R, Carew R, et al. Suppression of microRNA-29 expression by TGF-beta1 promotes collagen expression and renal fibrosis. J Am Soc Nephrol. 2012;23(2):252-265. doi: 10.1681/ASN.2011010055

35. Chen HY, Zhong X, Huang XR, et al. MicroRNA-29b inhibits diabetic nephropathy in db/db mice. Mol Ther. 2014;22(4):842-853. doi: 10.1038/mt.2013.235

36. Lin CL, Lee PH, Hsu YC, et al. MicroRNA-29a promotion of nephrin acetylation ameliorates hyperglycemia-induced podocyte dysfunction. J Am Soc Nephrol. 2014;25(8):1698-1709. doi: 10.1681/ASN.2013050527

37. Kanasaki K, Shi S, Kanasaki M, et al. Linagliptin-mediated DPP-4 inhibition ameliorates kidney fibrosis in streptozotocin-induced diabetic mice by inhibiting endothelial-to-mesenchymal transition in a therapeutic regimen. Diabetes. 2014;63(6):2120-2131. doi: 10.2337/db13-1029

38. Dey N, Das F, Mariappan MM, et al. MicroRNA-21 orchestrates high glucose-induced signals to TOR complex 1, resulting in renal cell pathology in diabetes. J Biol Chem. 2011;286(29):25586-25603. doi: 10.1074/jbc.M110.208066

39. Zhong X, Chung AC, Chen HY, et al. miR-21 is a key therapeutic target for renal injury in a mouse model of type 2 diabetes. Diabetologia. 2013;56(3):663-674. doi: 10.1007/s00125-012-2804-x

40. Wang J, Gao Y, Ma M, et al. Effect of miR-21 on renal fibrosis by regulating MMP-9 and TIMP1 in kk-ay diabetic nephropathy mice. Cell Biochem Biophys. 2013;67(2):537-546. doi: 10.1007/s12013-013-9539-2

41. Chau BN, Xin C, Hartner J, et al. MicroRNA-21 promotes fibrosis of the kidney by silencing metabolic pathways. Sci Transl Med. 2012;4(121):121ra118. doi: 10.1126/scitranslmed.3003205

42. Wang X, Shen E, Wang Y, et al. Cross talk between miR-214 and PTEN attenuates glomerular hypertrophy under diabetic conditions. Sci Rep. 2016;6:31506. doi: 10.1038/srep31506

43. Zhang Z, Luo X, Ding S, et al. MicroRNA-451 regulates p38 MAPK signaling by targeting of Ywhaz and suppresses the mesangial hypertrophy in early diabetic nephropathy. FEBS Lett. 2012;586(1):20-26. doi: 10.1016/j.febslet.2011.07.042

44. Long J, Wang Y, Wang W, et al. Identification of microRNA-93 as a novel regulator of vascular endothelial growth factor in hyperglycemic conditions. J Biol Chem. 2010;285(30):23457-23465. doi: 10.1074/jbc.M110.136168

45. Tufro A, Veron D. VEGF and podocytes in diabetic nephropathy. Semin Nephrol. 2012;32(4):385-393. doi: 10.1016/j.semnephrol.2012.06.010

46. Fu Y, Zhang Y, Wang Z, et al. Regulation of NADPH oxidase activity is associated with miRNA-25-mediated NOX4 expression in experimental diabetic nephropathy. Am J Nephrol. 2010;32(6):581-589. doi: 10.1159/000322105

47. Feng B, Chen S, McArthur K, et al. miR-146a-Mediated extracellular matrix protein production in chronic diabetes complications. Diabetes. 2011;60(11):2975-2984. doi: 10.2337/db11-0478

48. Muratsu-Ikeda S, Nangaku M, Ikeda Y, et al. Downregulation of miR-205 modulates cell susceptibility to oxidative and endoplasmic reticulum stresses in renal tubular cells. PLoS One. 2012;7(7):e41462. doi: 10.1371/journal.pone.0041462

49. Wei J, Zhang Y, Luo Y, et al. Aldose reductase regulates miR-200a-3p/141-3p to coordinate Keap1-Nrf2, Tgfbeta1/2, and Zeb1/2 signaling in renal mesangial cells and the renal cortex of diabetic mice. Free Radic Biol Med. 2014;67:91-102. doi: 10.1016/j.freeradbiomed.2013.10.811

50. Cheng L, Sun X, Scicluna BJ, et al. Characterization and deep sequencing analysis of exosomal and non-exosomal miRNA in human urine. Kidney Int. 2014;86(2):433-444. doi: 10.1038/ki.2013.502

51. Mall C, Rocke DM, Durbin-Johnson B, Weiss RH. Stability of miRNA in human urine supports its biomarker potential. Biomark Med. 2013;7(4):623-631. doi: 10.2217/bmm.13.44

52. Barutta F, Tricarico M, Corbelli A, et al. Urinary exosomal microRNAs in incipient diabetic nephropathy. PLoS One. 2013;8(11):e73798. doi: 10.1371/journal.pone.0073798

53. Argyropoulos C, Wang K, McClarty S, et al. Urinary microRNA profiling in the nephropathy of type 1 diabetes. PLoS One. 2013;8(1):e54662. doi: 10.1371/journal.pone.0054662

54. Papadopoulos T, Belliere J, Bascands JL, et al. miRNAs in urine: a mirror image of kidney disease? Expert Rev Mol Diagn. 2015;15(3):361-374. doi: 10.1586/14737159.2015.1009449

55. Delic D, Eisele C, Schmid R, et al. Urinary Exosomal miRNA Signature in Type II Diabetic Nephropathy Patients. PLoS One. 2016;11(3):e0150154. doi: 10.1371/journal.pone.0150154

56. Eissa S, Matboli M, Bekhet MM. Clinical verification of a novel urinary microRNA panal: 133b, -342 and -30 as biomarkers for diabetic nephropathy identified by bioinformatics analysis. Biomed Pharmacother. 2016;83:92-99. doi: 10.1016/j.biopha.2016.06.018

57. Liu Y, Gao G, Yang C, et al. Stability of miR-126 in Urine and Its Potential as a Biomarker for Renal Endothelial Injury with Diabetic Nephropathy. Int J Endocrinol. 2014;2014:393109. doi: 10.1155/2014/393109

58. DiStefano JK, Taila M, Alvarez ML. Emerging roles for miRNAs in the development, diagnosis, and treatment of diabetic nephropathy. Curr Diab Rep. 2013;13(4):582-591. doi: 10.1007/s11892-013-0386-8

59. Schena FP, Serino G, Sallustio F. MicroRNAs in kidney diseases: new promising biomarkers for diagnosis and monitoring. Nephrol Dial Transplant. 2014;29(4):755-763. doi: 10.1093/ndt/gft223

60. Long J, Wang Y, Wang W, et al. MicroRNA-29c is a signature microRNA under high glucose conditions that targets Sprouty homolog 1, and its in vivo knockdown prevents progression of diabetic nephropathy. J Biol Chem. 2011;286(13):11837-11848. doi: 10.1074/jbc.M110.194969


Об авторах

Елена Сергеевна Камышова

ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет)


Россия

кандидат медицинский наук, старший научный сотрудник НИО нефрологии НИЦ


Конфликт интересов:

Конфликт интересов отсутствует



Ирина Николаевна Бобкова

ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет)


Россия

Доктор медицинский наук, старший научный сотрудник НИО нефрологии НИЦ


Конфликт интересов:

Конфликт интересов отсутствует



Ирина Михайловна Кутырина

ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет)


Россия

доктор медицинских наук, профессор кафедры нефрологии и гемодиализа ИПО


Конфликт интересов:

Конфликт интересов отсутствует



Дополнительные файлы

1. Рис. 1. Биогенез микроРНК (адаптировано из [3, 4]).
Тема
Тип Исследовательские инструменты
Посмотреть (71KB)    
Метаданные

Для цитирования:


Камышова Е.С., Бобкова И.Н., Кутырина И.М. Современные представления о роли микроРНК при диабетической нефропатии: потенциальные биомаркеры и мишени таргетной терапии. Сахарный диабет. 2017;20(1):42-50. https://doi.org/10.14341/DM8237

For citation:


Kamyshova E.S., Bobkova I.N., Kutyrina I.M. New insights on microRNAs in diabetic nephropathy: potential biomarkers for diagnosis and therapeutic targets. Diabetes mellitus. 2017;20(1):42-50. (In Russ.) https://doi.org/10.14341/DM8237

Просмотров: 285


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2072-0351 (Print)
ISSN 2072-0378 (Online)