Оценка эффективности семаглутида в обеспечении метаболического контроля и коррекции инсулинорезистентности у больных сахарным диабетом 2 типа в условиях реальной клинической практики

Д. М. Анциферова; А. С. Аметов; О. М. Котешкова; Л. П. Ромашкина; М. Б. Анциферов

doi:10.14341/DM13441

Оценка эффективности семаглутида в обеспечении метаболического контроля и коррекции инсулинорезистентности у больных сахарным диабетом 2 типа в условиях реальной клинической практики

Д. М. Анциферова, А. С. Аметов, О. М. Котешкова, Л. П. Ромашкина, М. Б. Анциферов

https://doi.org/10.14341/DM13441

Полный текст:

PDF (Rus) HTML XML Допфайлы

сгенерировать QR код

Содержание

Перейти к:

Аннотация

АКТУАЛЬНОСТЬ. Сахарный диабет 2 типа (СД2) тесно связан с ожирением и инсулинорезистентностью (ИР). Семаглутид, агонист рецепторов ГПП-1, проявляет выраженные эффекты в отношении гликемического контроля и массы тела, однако данные о его влиянии на различные суррогатные индексы ИР в условиях рутинной практики ограничены.

ЦЕЛЬ. Оценить влияние семаглутида (Семавик®) на метаболический контроль и ИР у пациентов с СД2 и ожирением, не достигших целевых показателей углеводного обмена на монотерапии метформином.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В проспективное исследование включили 31 пациента 40–65 лет с СД2, ИМТ 30,0–39,9 кг/м² и HbA_1c 7,0–9,0% на фоне метформина; 28 пациентов завершили 24-недельное наблюдение. Оценивали антропометрические показатели, биоимпедансный состав тела, HbA_1c, гликемию натощак, инсулин, С-пептид, свободные жирные кислоты и рассчитывали индексы HOMA-IR, QUICKI, TyG, Adipo-IR и молярное соотношение С-пептид/инсулин.

РЕЗУЛЬТАТЫ. Через 24 недели терапии семаглутидом отмечено достоверное снижение массы тела (медиана −8,2% или 8,58 кг), ИМТ, окружности талии и жировой массы, а также улучшение показателей углеводного обмена: HbA_1c снизился с 7,63% до 6,25%. 85,7% пациентов достигли HbA_1c<7,0%. Выявлено значимое снижение HOMA-IR, TyG, Adipo-IR, повышение QUICKI и молярного соотношения С-пептид/инсулин, что указывает на уменьшение ИР на уровне печени, жировой и периферических тканей. Нежелательные явления наблюдались у небольшой части пациентов и носили в основном диспепсический временный характер.

ВЫВОДЫ. Семаглутид у пациентов с СД2 ожирением в реальной клинической практике обеспечивает клинически значимое уменьшение массы тела, улучшение гликемического контроля и многокомпонентное снижение ИР при благоприятном профиле безопасности.

Ключевые слова

сахарный диабет, ожирение, семаглутид, инсулинорезистентность

Для цитирования:

Анциферова Д.М., Аметов А.С., Котешкова О.М., Ромашкина Л.П., Анциферов М.Б. Оценка эффективности семаглутида в обеспечении метаболического контроля и коррекции инсулинорезистентности у больных сахарным диабетом 2 типа в условиях реальной клинической практики. Сахарный диабет. 2026;29(1):40-49. https://doi.org/10.14341/DM13441

For citation:

Antsiferova D.M., Ametov A.S., Koteshkova O.M., Romashkina L.P., Antsiferov M.B. Evaluation of the effectiveness of semaglutide in providing metabolic control and correction of insulin resistance in patients with type 2 diabetes mellitus in real clinical practice. Diabetes mellitus. 2026;29(1):40-49. (In Russ.) https://doi.org/10.14341/DM13441

Сахарный диабет 2 типа (СД2) — это сложное, гетерогенное и прогрессирующее заболевание, распространенность которого в мире значительно возросла за последние десятилетия. Одной из ключевых причин такого роста является масштабная эпидемия ожирения, вызванная малоподвижным образом жизни и чрезмерным употреблением высококалорийной пищи [1]. Известно, что избыток жировой ткани (ЖТ) является одной из причин, способствующих развитию инсулинорезистентности (ИР) и СД2 [2].

Разработка практических инструментов для измерения ИР, которые можно использовать для оценки частоты и патофизиологических механизмов ИР в больших популяциях, имеет важное значение, поскольку такой показатель поможет определить когорту пациентов, нуждающихся в лечении, помочь в принятии терапевтических решений и оценке результатов лечения, прогнозировать клиническое течение заболевания у пациентов с ИР (рис. 1).

Рисунок 1. Инсулинорезистентность и используемые для ее оценки индексы.

Примечание. Adipo-IR — индекс инсулинорезистентности жировой ткани; HOMA-IR — индекс гомеостатической модели инсулинорезистентности; TyG — индекс триглицериды-глюкоза; QUICKI — количественный индекс оценки чувствительности к инсулину; ИР — инсулинорезистентность.

Хотя эугликемический гиперинсулинемический клэмп-тест (ЭГК) является золотым стандартом оценки ИР, его применение ограничено трудоемкостью, наличием квалифицированного персонала и дорогостоящего оборудования. Поэтому в клинической практике используются суррогатные индексы, коррелирующие с ЭГК [3–6]. Индекс гомеостатической модели инсулинорезистентности (HOMA-IR) отражает печеночную и периферическую чувствительность к инсулину натощак и имеет чувствительность около 92,6% и специфичность 88% [7][8]. Количественный индекс оценки чувствительности к инсулину (QUICKI, Quantitative Insulin Sensitivity Check Index) является логарифмической модификацией индекса HOMA-IR [9] с высокой линейной корреляцией с ЭГК, особенно у лиц с ожирением и СД, более того превосходящей в этом HOMA-IR по результатам ряда исследований [4][10–12]. Индекс триглицериды-глюкоза (TyG) не требует измерения инсулина и основан на однократной оценке уровня триглицеридов и глюкозы в сыворотке крови натощак, обладая высокой чувствительностью (96,5%) и специфичностью (85%) [5][13]. Эти индексы прогнозируют риск СД2, ожирения, сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ), неалкогольной жировой болезни печени (НАЖБП) и других состояний [7][8][14][15], хотя вопрос об их пороговых значениях остается нерешенным. В разных исследованиях верхняя граница референсного диапазона для HOMA-IR варьирует примерно от 2,5 до 3,2; QUICKI от 0,304 до 0,382 [16].

Индекс TyG превосходит HOMA-IR и QUICKI в предсказании долгосрочных исходов ИР, включая развитие СД (риск в 4 раза выше в верхнем квартиле), ССЗ, хронической болезни почек и НАЖБП, а также лучше коррелирует с уровнем адипонектина [17–24].

Молярное соотношение С-пептида к инсулину служит суррогатным маркером печеночного клиренса инсулина (MCRI) и ИР печени [25][26]. Снижение соотношения отражает гиперсекрецию инсулина и уменьшение MCRI при ИР. Продемонстрирована 100% чувствительность и 99,2% специфичность данного индекса независимо от ИМТ [27].

Единого мнения о том, как количественно оценить чувствительность ЖТ к инсулину, не существует [28]. Одним из потенциальных методов является индекс инсулинорезистентности ЖТ (Adipo-IR), ассоциированный с жировым гепатозом, дисфункцией ЖТ и риском инсульта, хотя его валидизация ограничена и зависит от возраста и физической подготовленности [29–33].

Уменьшение степени ИР связывают со значительным улучшением метаболического контроля, что делает ее коррекцию важной задачей сахароснижающей терапии. Алгоритмы лечения СД2 постоянно совершенствуются благодаря разработке и внедрению в клиническую практику новых сахароснижающих препаратов [34]. Прогрессивный подход к терапии СД 2 предполагает использование лекарственных средств, обладающих не только сахароснижающим эффектом, но и способностью уменьшать массу тела, улучшать показатели артериального давления и липидного обмена, при этом отличающихся высоким уровнем безопасности, включая низкий риск развития гипогликемических состояний. Современным классом сахароснижающих препаратов, который удовлетворяет этим требования, являются агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (арГПП-1) [35].

Одним из ключевых механизмов действия арГПП-1 является глюкозозависимая стимуляция синтеза и секреции инсулина, а также глюкозозависимое снижение избыточной секреции глюкагона. При этом рецепторы ГПП-1 экспрессируются не только на клетках поджелудочной железы, печени и гипоталамуса, но и на кардиомиоцитах, эндотелии сосудов, иммунных клетках и эпителии почек, что обеспечивает сердечно-сосудистые эффекты семаглутида. Это приводит к уменьшению продукции глюкозы печенью как натощак, так и в постпрандиальном периоде, обеспечивая дозозависимое долгосрочное улучшение основных параметров гликемического контроля (HbA_1c, глюкозы плазмы натощак и после еды) при минимальном риске гипогликемии, а также снижение массы тела и систолического артериального давления [36–38].

Таким образом, основным терапевтическим механизмом препаратов данной группы является восстановление баланса в инкретиновой системе и коррекция массы тела. Именно снижение массы тела является одним из ключевых факторов уменьшения ИР. Целевой уровень снижения массы тела для улучшения метаболического статуса пациента составляет от 5 до 20% от исходной. Снижение массы тела на 5–10% имеет важное клиническое значение в связи со снижением кардиометаболических факторов риска и улучшением сопутствующих заболеваний, ассоциированных с ожирением [39]. Потеря массы тела ≥10% может иметь дополнительные преимущества, особенно у пациентов с ИМТ более 35 кг/м² [40]. Неэффективным может считаться снижение массы тела менее чем на 5% от исходной в течение 3–6 месяцев на фоне терапии. Назначение лекарственных препаратов для лечения ожирения рекомендовано при ИМТ≥30 кг/м² или при ИМТ≥27 кг/м² при наличии СД2 или других ассоциированных с ожирением заболеваний [41].

ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Оценить влияние семаглутида (Семавик®) на показатели метаболического контроля и ИР у пациентов с СД2 и ожирением, не достигших целевых показателей углеводного обмена на монотерапии метформином, в условиях реальной клинической практики.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Набор пациентов и проведение данной работы осуществлялись на базе ГБУЗ «Эндокринологический диспансер Департамента здравоохранения города Москвы». Исследование было одобрено локальным этическим комитетом, протокол № 3/2024 от «4» октября 2024 г. Все участники предоставили подписанное информированное согласие, подтверждающее их добровольное участие в исследовании.

В исследование включались пациенты с СД2 и ожирением (ИМТ 30,0–39,9 кг/м²) в возрасте от 40 до 65 лет, не достигшие контроля углеводного обмена (HbA_1c 7,0–9,0%) на монотерапии метформином в суточной дозе более 1000 мг/сут. Критерии включения, невключения, исключения соответствовали инструкции по медицинскому применению препарата Семавик®.

Обследование проводилось исходно (до инициации терапии семаглутидом), через 12 и 24 недели и включало оценку антропометрических показателей [рост, масса тела, ИМТ, объем талии (ОТ)], общий и биохимический анализ крови, проведение биоимпедансометрии.

Инструментальное обследование

Биоимпедансное исследование поводили на аппарате «Комплекс мониторный кардиореспираторной системы и гидратации тканей компьютеризированный КМ-АР-01 «Диамант».

Расчет индексов чувствительности к инсулину

Для оценки степени инсулинорезистентности (ИР) рассчитывался индекс HOMA-IR (Homeostasis Model Assessment of Insulin Resistance) по формуле:

Для оценки чувствительности ЖТ к инсулину проводился расчет индекса Adipo-IR (жирные кислоты/инсулин):

Adipo-IR = инсулин (мкЕд/мл) × свободные жирные кислоты (ммоль/л) [29][33].

Индекс Тирега, или индекс триглицедиры-глюкоза (TyG), рассчитывался по формуле:

Индекс QUICKI (quantitative insulin sensitivity check index) — количественный индекс чувствительности к инсулину, который рассчитывается по формуле:

где: ИРИ — иммунореактивный инсулин, ГПН — глюкоза плазмы натощак [4].

Также рассчитывалось молярное соотношение С-пептида к инсулину, которое косвенно отражает скорость экстракции инсулина печенью [43].

Биохимические показатели

Определение уровня глюкозы в крови и креатинина (референсные значения 59,0–104,0 мкмоль/л) проводилось на биохимическом анализаторе MINDRAY BS-600 (Китай) с использованием наборов фирмы Shenzhen Mindray Bio-Medical Electronics Co. Ltd. Гликированный гемоглобин определяли методом высокоэффективной жидкостной хроматографии на анализаторе D10 или Variant II turbo (Bio Rad); метод сертифицирован NGSP (The National Glycohemoglobin Standartization Program). Иммунореактивный инсулин (для расчета HOMA-IR) определяли в сыворотке крови на анализаторе «Access2» с использованием наборов Beckman Coulter Inc. (США). Уровень свободных жирных кислот определяли на аппарате MINDRAY BS-600 с использованием наборов Diagnostic Systems GmbH, Германия.

Для оценки функции почек производился расчет скорости клубочковой фильтрации (рСКФ) по формуле MDRD:

рСКФ (мл/мин/1,73 м²) = 175 × [креатинин плазмы (мкмоль/л) × 0,0113]^–1,154 × [возраст (лет)]^–0,203× 0,742 (для женщин).

Для обработки данных использовали программу Statistica 13.3 (TIBCO). Для описания полученных результатов рассчитывалось среднее значение (M), предельная ошибка выборочной средней (∆_x) и 95% доверительный интервал (95%ДИ). Изменения показателей считались достоверными при p<0,05.

Начальная доза семаглутида (Семавик®) составляла 0,25 мг 1 раз в неделю. После 4 недель применения дозу увеличивали до 0,5 мг 1 раз в неделю. Для дальнейшего улучшения гликемического контроля после как минимум 4 недель доза увеличивалась до 1,0 мг 1 раз в неделю.

Для сбора данных использовались индивидуальные регистрационные карты (ИРК) и отчеты о нежелательных явлениях, заполняемые врачами-исследователями в ходе визитов. Исследование предусматривало скрининг и 5 визитов. Продолжительность участия пациентов в исследовании с даты Визита 1 составляла 24 недели лечения.

Первичная конечная точка: изменение уровня HbA_1c на 24 неделе лечения по сравнению с исходным.

Вторичные конечные точки:

изменение глюкозы плазмы натощак (ГПН), массы тела, окружности талии, жировой массы от исходного уровня через 24 недели терапии;
динамика степени инсулинорезистентности через 24 недели терапии;
количество и доля пациентов с нежелательными явлениями в течение 24 недель терапии.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Исследуемая группа состояла из 31 пациента. В процессе исследования 3 пациента отозвали информированное согласие и выбыли из исследования по собственному желанию. Таким образом, 28 пациентов из 31 закончили участие в исследовании, из них 11 мужчин (39,3%) и 17 женщин (60,7%). Возраст варьировал от 40 до 65 лет (среднее значение 52,4±7,6 года). Средняя длительность СД2 — 5,8±5,5 года.

Оценка изменений показателей углеводного обмена и функциональной активности β-клеток поджелудочной железы

Динамика показателей углеводного обмена и функциональной активности β-клеток поджелудочной железы представлена в таблице 1.

Таблица 1. Динамика показателей углеводного обмена и функциональной активности β-клеток поджелудочной железы

Показатель	Референсные значения	Исходно [ M±∆_M(95%ДИ)]	Через 24 недели [ M±∆_M(95%ДИ)]	р
HbA_1c, %	4,0–6,0	7,63±0,2 (7,43; 7,84)	6,25±0,21 (6,03; 6,46)	<0,05
Глюкоза, ммоль/л	4,1–6,2	9,78±0,82 (8,96; 10,6)	6,65±0,4 (6,25; 7,05)	<0,05
Инсулин, мкЕд/мл	1,9–23,0	17,93±3,39 (14,54; 21,32)	13,06±2,87 (10,19; 15,93)	<0,05
С-пептид, нг/мл	1,0–4,8	4,34±0,52 (3,83; 4,86)	3,78±0,51 (3,26; 4,29)	0,13

Примечание. HbA_1c — гликированный гемоглобин; ДИ — доверительный интервал.

На фоне 24-недельной терапии семаглутидом у пациентов отмечалось статистически значимое улучшение показателей углеводного обмена (HbA_1с, ГПН). Относительное снижение НbА_1с составило 18,2% (р<0,05). Абсолютное снижение НbА_1с менее чем на 1,0% отмечено у 9 пациентов (32,1%), от 1,0% до 1,5% — у 8 пациентов (28,6%), более, чем на 1,5% у 11 пациентов (39,3%) пациентов. Наибольшее снижение составило 2,9% (с 8,4% до 5,5%). 24 пациента (85,7%) достигли уровня HbA_1с менее 7,0% (рис. 2). Снижение уровня ГПН составило 32% (на 3,13 ммоль/л) по отношению к исходным значениям.

Рисунок 2. Распределение пациентов по уровню HbA_1c исходно и через 24 недели терапии.

Примечание. HbA_1c — гликированный гемоглобин.

Также отмечено значимое снижение уровня инсулина на 27,2%. Уровень С-пептида снизился на 13%, однако статистической значимости установлено не было (рис. 3).

Рисунок 3. Динамика показателей углеводного обмена и функциональной активности β-клеток поджелудочной железы.

Примечание. HbA_1c— гликированный гемоглобин; ГПН — глюкоза плазмы натощак.

Анализ динамики антропометрических параметров и композиционного состава тела

Динамика антропометрических показателей и массы ЖТ на терапии семаглутидом (Семавик®) оценивалась на исходном (В1) и финальном визите (В5 — 24 нед.) (табл. 2).

Таблица 2. Динамика антропометрических показателей и жировой массы исходно и через 24 недели терапии

Показатель	Исходно (M±∆_M (95%ДИ))	Через 24 недели (M±∆_M (95%ДИ))	р
Масса тела, кг	104,51±3,75 (100,76; 108,26)	95,93±3,78 (92,14; 99,71)	<0,05
Индекс массы тела (ИМТ), кг/м²	36,35±1,02 (35,33; 37,38)	33,42±1,08 (32,34; 34,51)	<0,05
Обхват талии, см	113,3±3,46 (109,85; 116,76)	105,7±2,86 (102,83; 108,56)	<0,05
Масса жировой ткани, кг	38,71±2,2 (36,51; 40,91)	34,19±2,32 (31,87; 36,5)	<0,05

Примечание. ИМТ — индекс массы тела; ДИ — доверительный интервал.

В изучаемой группе на фоне терапии семаглутидом выявлено статистически значимое снижение массы тела, ИМТ, ОТ, массы ЖТ по данным биоимпедансометрии (рис. 4). Медиана процентного снижения массы тела через 24 недели на фоне терапии составила 8,2% (или 8,58 кг), а ИМТ — 8,1% (или 2,93 кг/м²). Обхват талии уменьшился на 6,7% (на 7,61 см). Масса ЖТ снизилась на 4,52 кг (11,7%).

Рисунок 4. Динамика антропометрических показателей исходно и через 24 недели терапии.

Примечание. ИМТ — индекс массы тела.

Снижения ИМТ более чем на 10% от исходного уровня за период наблюдения достигли 25% пациентов, от 5% до 10% — 42,9% пациентов, менее 5% — 32,1 % пациентов (табл. 3).

Таблица 3. Распределение по степени снижения индекса массы тела

Снижение ИМТ через 24 недели	Количество пациентов, n (%)
Менее 5%	9 (32,1%)
От 5% до 10%	12 (42,9%)
Более 10%	7 (25,0%)

Примечание. ИМТ — индекс массы тела.

Таким образом, четверть пациентов снизили ИМТ более чем на 10% к концу наблюдения, а практически половина пациентов — на 5–10%. При этом наиболее выраженное снижение массы тела составило 21,5% от исходного (20 кг), а ИМТ — 21,5% (7,8 кг/м²).

Анализ динамики изменения инсулинорезистентности

Согласно полученным данным (табл. 4, рис. 5), наблюдается улучшение чувствительности к инсулину, которое выражается в снижении индекса НОМА IR на 46,9% (р<0,05), индекса TyG на 30,9% (р<0,05), индекса Adipo-IR на 35,6% (р<0,05) и увеличении индекса чувствительности к инсулину QUICKI на 10,6% (р<0,05), что свидетельствует о существенном снижении общего уровня ИР, особенно на уровне ЖТ. Достоверное повышение молярного соотношения С-пептида и инсулина указывает на увеличение скорости метаболического клиренса инсулина в печени, то есть на уменьшение ИР на уровне печени.

Таблица 4. Динамика инсулинорезистентности на фоне терапии семаглутидом

Показатель	Референсные значения	Исходно (M±∆_M (95%ДИ))	Через 24 недели (M±∆_M (95%ДИ))	р
HOMA-IR	<2,7	7,41±1,31 (6,1; 8,72)	3,93±1,08 (2,86; 5,01)	<0,05
Индекс TyG	<4,49	2,3±0,26 (2,04; 2,55)	1,59±0,23 (1,36; 1,82)	<0,05
Adipo-IR		9,86±2,11 (7,75; 11,96)	6,35±1,8 (4,56; 8,15)	<0,05
Индекс QUICKI		0,29±0,01 (0,28; 0,3)	0,32±0,01 (0,31; 0,33)	<0,05
Молярное соотношение С-пептида и инсулина		0,26±0,02 (0,24; 0,28)	0,34±0,04 (0,3; 0,38)	<0,05

Примечание. Adipo-IR — индекс инсулинорезистентности жировой ткани; HOMA-IR — индекс гомеостатической модели инсулинорезистентности; TyG — индекс триглицериды-глюкоза; QUICKI — количественный индекс оценки чувствительности к инсулину; ДИ — доверительный интервал.

Рисунок 5. Динамика инсулинорезистентности на фоне терапии семаглутидом.

Оценка безопасности

Часть пациентов (n=5) сообщили о нежелательных явлениях, в основном диспепсического характера: тошнота, диарея, запоры, дискомфорт в эпигастральной области. Данные явления отмечались в первый месяц назначения препарата и/или при увеличении дозы. Серьезных нежелательных явлений выявлено не было. Применение семаглутида (Семавик®) не сопровождалось ни одним случаем гипогликемии. Полученные данные свидетельствуют о благоприятном профиле безопасности.

В ходе наблюдения не отмечалось изменения уровня креатинина: исходно 74,1±5,95 мкмоль/л, через 24 недели — 74,44±6,96 мкмоль/л (р=0,95).

ОБСУЖДЕНИЕ

Ожирение и СД 2 представляют собой тесно взаимосвязанные метаболические нарушения. Избыток ЖТ через множество патогенетических механизмов провоцирует развитие системной ИР и СД2. В связи с этим снижение массы тела является основным фактором, от которого зависит эффективность терапии СД2 у пациентов с избыточной массой тела или ожирением.

В нашем исследовании показано, что через 24 недели терапии отмечено значимое снижение массы тела и ИМТ. Максимальное снижение массы тела у пациентов составило 20 кг (с 93 до 73 кг), что соответствует 21,5%. У одного из пациентов масса тела осталась неизменной к концу наблюдения. Это может быть связано с разным уровнем мотивации участников исследования, более строгим соблюдением рекомендаций по питанию пациентами с лучшими результатами по уменьшению массы тела. Необходимо отметить, что снижение массы тела происходило за счет уменьшение именно висцерального жира, о чем свидетельствует уменьшение ОТ с 113,3±3,46 см до 105,7±2,86 см (p<0,05). Максимальное уменьшение ОТ в исследуемой группе составило 14 см.

Оценка состава тела с помощью биоимпедансометрии показала статистически значимое уменьшение содержание жира в организме с 38,71±2,1 кг до 34,19±2,32 кг (p<0,05).

В ЖТ сосредоточено большое количество рецепторов к ГПП-1, поэтому семаглутид действует непосредственно на этом уровне. В литературе представлены данные, которые свидетельствуют о том, что семаглутид активно снижает захват глюкозы адипоцитами и увеличивает липолиз в белых и бежевых адипоцитах, дифференцированных из мезенхимальных стволовых клеток (МСК) подкожной ЖТ. Об этом косвенно может свидетельствовать уменьшение размера липидных капель с увеличением доли липидных капель размером <20 мкм и повышение экспрессии гормон-чувствительной липазы. Кроме того, терапия семаглутидом повышала термогенез в бежевых адипоцитах [44–48]. Также имеются экспериментальные работы, которые подтверждают, что семаглутид уменьшает в размерах гипертрофированные адипоциты [46].

Другой локализацией рецепторов к ГПП-1 является центральная нервная система, поэтому определенный вклад на снижение массы тела вносят нейронные пути, оказывающие влияние на центр аппетита и другие структуры головного мозга [49].

Как известно, наиболее ранним и ключевым фактором, провоцирующим развитие СД2 и коморбидных состояний, таких как метаболически ассоциированная жировая болезнь печени, является ИР. В связи с этим мы провели изучение изменения уровня ИР в жировой и печеночной ткани на фоне терапии семаглутидом (Семавик®). Чувствительность к инсулину ЖТ (антилиполитическое действие инсулина) оценивалась с помощью различных методов оценки ИР.

Отмечено статистически значимое снижение ИР и повышение чувствительности к инсулину, о чем свидетельствует значимое снижение индексов НОМА-IR, TyG, Adipo-IR, повышение индекса QUICKI. Индексы HOMA-IR и TyG отражают общую ИР, Adipo-IR характеризует чувствительность ЖТ к инсулину, молярное соотношение С-пептида к инсулину служит косвенным маркером печеночного метаболического клиренса инсулина, а QUICKI оценивает тканевую чувствительность к инсулину в целом. Значимое улучшение данных показателей на фоне терапии семаглутидом свидетельствует о снижении ИР в жировой и печеночной ткани, повышении печеночного клиренса инсулина и восстановлении чувствительности периферических тканей к инсулину. Одним из возможных механизмов является снижение провоспалительных факторов и уровня маркеров окислительного стресса, что и было показано на животных моделях [50]. При этом важно отметить, что улучшение показателей ИР отмечалось в том числе у пациентов, у которых снижение массы тела оставалось незначительным (менее 5%) или вовсе отсутствовало.

В нашем исследовании мы отметили статистически значимое улучшение показателей углеводного обмена и восстановление физиологической секреции инсулина. Уменьшение массы тела и снижение ИР восстанавливает глюкозозависимую секрецию инсулина, уменьшая гиперинсулинемию, которая ранее требовалась для преодоления ИР [51][52].

В ходе наблюдения нежелательные явления наблюдались у небольшой части пациентов (n=5) и носили в основном диспепсический характер, что соответствует данным литературы [53][54]. Данные явления носили временный характер и не повлекли за собой исключения пациентов из исследования. Серьезных нежелательных явлений и случаев развития гипогликемии выявлено не было. Эти данные свидетельствуют о благоприятном профиле безопасности препарата.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Использование препарата семаглутид (Семавик®) в терапии пациентов с СД2 и ожирением позволило значимо улучшить показатели углеводного обмена за счет снижения ИР, гиперинсулинемии и массы тела. При этом препарат характеризовался минимальным числом нежелательных явлений и благоприятным профилем безопасности.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Источник финансирования. Спонсор исследования — ООО «Герофарм», Россия.

Участие авторов. Анциферова Д.М. — сбор данных, написание статьи; Аметов А.С. — разработка концепции исследования, внесение правок в текст, существенно повышающих научную ценность статьи; Котешкова О.М. — разработка дизайна исследования, сбор данных, написание статьи; Ромашкина Л.П. — сбор данных, написание статьи; Анциферов М.Б. — разработка концепции исследования, внесение правок в текст, существенно повышающих научную ценность статьи. Все авторы одобрили финальную версию статьи перед публикацией, выразили согласие нести ответственность за все аспекты работы, подразумевающую надлежащее изучение и решение вопросов, связанных с точностью или добросовестностью любой части работы.

Список литературы

1. IDF Diabetes Atlas. 10th Edition. International Diabetes Federation, 2021

2. Boutari C, DeMarsilis A, Mantzoros CS. Obesity and diabetes. Diabetes Res Clin Pract. 2023;202:110773. doi: https://doi.org/10.1016/j.diabres.2023.110773

3. Майоров А.Ю., Урбанова К.А., Галстян Г.Р. и др. Методы количественной оценки инсулинорезистентности // Ожирение и метаболизм. — 2009. — Т. 6. — №2. — С. 19-23. doi: https://doi.org/10.14341/2071-8713-5313

4. Katz A, Nambi SS, Mather K, et al. Quantitative insulin sensitivity check index: a simple, accurate method for assessing insulin sensitivity in humans. J Clin Endocrinol Metab. 2000;85(7):2402-2410. doi: https://doi.org/10.1210/jcem.85.7.6661

5. Guerrero-Romero F, Simental-Mendía LE, González-Ortiz M, et al. The product of triglycerides and glucose, a simple measure of insulin sensitivity. Comparison with the euglycemic-hyperinsulinemic clamp. J Clin Endocrinol Metab. 2010;95(7):3347-3351. doi: https://doi.org/10.1210/jc.2010-0288

6. Сорокина Ю.А., Занозина О.В., Постникова А.Д. Индексы инсулинорезистентности: возможность и необходимость их применения для оптимизации ведения больных сахарным диабетом 2-го типа // Клиническая медицина. — 2020. — Т. 98. — №7. — С. 529-535. doi: https://doi.org/10.30629/0023-2149-2020-98-7-529-535

7. Li Y, Li H, Chen X, Liang X. Association between various insulin resistance indices and cardiovascular disease in middle-aged and elderly individuals: evidence from two prospectives nationwide cohort surveys. Front Endocrinol (Lausanne). 2024;15:1483468. doi: https://doi.org/10.3389/fendo.2024.1483468

8. Yin H, Huang W, Yang B. Association between METS-IR index and obstructive sleep apnea: evidence from NHANES. Sci Rep. 2025;15(1):6654. doi: https://doi.org/10.1038/s41598-024-84040-9

9. Wallace TM, Levy JC, Matthews DR. Use and abuse of HOMA modeling. Diabetes Care. 2004;27(6):1487-1495. doi: https://doi.org/10.2337/diacare.27.6.1487

10. Chen H, Sullivan G, Yue LQ, et al. QUICKI is a useful index of insulin sensitivity in subjects with hypertension. Am J Physiol Endocrinol Metab. 2003;284(4):E804-E812. doi: https://doi.org/10.1152/ajpendo.00330.2002

11. Yokoyama H, Emoto M, Fujiwara S, et al. Quantitative insulin sensitivity check index and the reciprocal index of homeostasis model assessment are useful indexes of insulin resistance in type 2 diabetic patients with wide range of fasting plasma glucose. J Clin Endocrinol Metab. 2004;89(3):1481-1484. doi: https://doi.org/10.1210/jc.2003-031374

12. Chen H, Sullivan G, Quon MJ. Assessing the predictive accuracy of QUICKI as a surrogate index for insulin sensitivity using a calibration model. Diabetes. 2005;54(7):1914-1925. doi: https://doi.org/10.2337/diabetes.54.7.1914

13. Simental-Mendía LE, Rodríguez-Morán M, Guerrero-Romero F. The product of fasting glucose and triglycerides as surrogate for identifying insulin resistance in apparently healthy subjects. Metab Syndr Relat Disord. 2008;6(4):299-304. doi: https://doi.org/10.1089/met.2008.0034

14. Lee SH, Kwon HS, Park YM, et al. Predicting the development of diabetes using the product of triglycerides and glucose: the Chungju Metabolic Disease Cohort (CMC) study. PLoS One. 2014;9(2):e90430. doi: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0090430

15. Шиповская А.А., Курбатова И.В., Ларина Н.А., Дуданова О.П. Сравнительная характеристика триглицеридглюкозного индекса и гомеостатического индекса инсулинорезистентности при разных формах неалкогольной жировой болезни печени // Медицинский совет. — 2023. — Т. 17. — №18. — С. 53-61. doi: https://doi.org/10.21518/ms2023-378

16. Волкова Н.И., Давиденко И.Ю., Сорокина Ю.А., и др. Методы оценки инсулинорезистентности при гестационном сахарном диабете. // Медицинский вестник Юга России. — 2022. — Т.13. — №1. — С.5-12. doi: https://doi.org/10.21886/2219-8075-2022-13-1-5-12

17. Navarro-González D, Sánchez-Íñigo L, Pastrana-Delgado J, Fernández-Montero A, Martinez JA. Triglyceride-glucose index (TyG index) in comparison with fasting plasma glucose improved diabetes prediction in patients with normal fasting glucose: The Vascular-Metabolic CUN cohort. Prev Med. 2016;86:99-105. doi: https://doi.org/10.1016/j.ypmed.2016.01.022

18. Park B, Lee HS, Lee YJ. Triglyceride glucose (TyG) index as a predictor of incident type 2 diabetes among nonobese adults: a 12-year longitudinal study of the Korean Genome and Epidemiology Study cohort. Transl Res. 2021;228:42-51. doi: https://doi.org/10.1016/j.trsl.2020.08.003

19. Sendur SN, Isgin Atici K, Turan Demirci B, et al. The Triglycerides-Glucose Index Shows a Stronger Correlation with Serum Adiponectin Levels than Homeostasis Model Assessment of Insulin Resistance and Quantitative Insulin Sensitivity Check Index. Metab Syndr Relat Disord. 2023;21(7):410-414. doi: https://doi.org/10.1089/met.2023.0054

20. Okamura T, Hashimoto Y, Hamaguchi M, Obora A, Kojima T, Fukui M. Triglyceride-glucose index is a predictor of incident chronic kidney disease: a population-based longitudinal study. Clin Exp Nephrol. 2019;23(7):948-955. doi: https://doi.org/10.1007/s10157-019-01729-2

21. Fritz J, Brozek W, Concin H, et al. The Triglyceride-Glucose Index and Obesity-Related Risk of End-Stage Kidney Disease in Austrian Adults. JAMA Netw Open. 2021;4(3):e212612. doi: https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2021.2612

22. Quiroga B, Muñoz Ramos P, Sánchez Horrillo A, et al. Triglyceridesglucose index and the risk of cardiovascular events in persons with non-diabetic chronic kidney disease. Clin Kidney J. 2022;15(9):1705-1712. doi: https://doi.org/10.1093/ckj/sfac073

23. Lim J, Kim J, Koo SH, Kwon GC. Comparison of triglyceride glucose index, and related parameters to predict insulin resistance in Korean adults: An analysis of the 2007-2010 Korean National Health and Nutrition Examination Survey. PLoS One. 2019;14(3):e0212963. doi: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0212963

24. Beran A, Ayesh H, Mhanna M, et al. Triglyceride-Glucose Index for Early Prediction of Nonalcoholic Fatty Liver Disease: A Meta-Analysis of 121,975 Individuals. J Clin Med. 2022;11(9):2666. doi: https://doi.org/10.3390/jcm11092666

25. De León DD, Stanley CA. Determination of insulin for the diagnosis of hyperinsulinemic hypoglycemia. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2013;27(6):763-769. doi: https://doi.org/10.1016/j.beem.2013.06.005

26. Katz AI, Rubenstein AH. Metabolism of proinsulin, insulin, and C-peptide in the rat. J Clin Invest. 1973;52(5):1113-1121. doi: https://doi.org/10.1172/JCI107277

27. Nishikage S, Hirota Y, Takayoshi T, et al. Utility of the C-Peptide/Insulin Molar Ratio for Distinguishing Type A Insulin Resistance Syndrome From Type 2 Diabetes. J Clin Endocrinol Metab. 2025;110(10):e3383-e3390. doi: https://doi.org/10.1210/clinem/dgaf043

28. Søndergaard E, Jensen MD. Quantification of adipose tissue insulin sensitivity. J Investig Med. 2016;64(5):989-991. doi: https://doi.org/10.1136/jim-2016-000098

29. Søndergaard E, Espinosa De Ycaza AE, Morgan-Bathke M, Jensen MD. How to Measure Adipose Tissue Insulin Sensitivity. J Clin Endocrinol Metab. 2017;102(4):1193-1199. doi: https://doi.org/10.1210/jc.2017-00047

30. Jorge-Galarza E, Posadas-Romero C, Torres-Tamayo M, et al. Insulin Resistance in Adipose Tissue but Not in Liver Is Associated with Aortic Valve Calcification. Dis Markers. 2016;2016:9085474. doi: https://doi.org/10.1155/2016/9085474

31. Mu L, Li R, Lai Y, et al. Adipose insulin resistance is associated with cardiovascular risk factors in polycystic ovary syndrome. J Endocrinol Invest. 2019;42(5):541-548. doi: https://doi.org/10.1007/s40618-018-0949-2

32. Semnani-Azad Z, Connelly PW, Bazinet RP, et al. Adipose Tissue Insulin Resistance Is Longitudinally Associated With Adipose Tissue Dysfunction, Circulating Lipids, and Dysglycemia: The PROMISE Cohort. Diabetes Care. 2021;44(7):1682-1691. doi: https://doi.org/10.2337/dc20-1918

33. Zhou Q, Yan H, Jin A, et al. Adipose tissue specific insulin resistance and prognosis of nondiabetic patients with ischemic stroke. Diabetol Metab Syndr. 2023;15(1):246. doi: https://doi.org/10.1186/s13098-023-01235-2

34. Дедов И.И., Шестакова М.В., Сухарева О.Ю., и др. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом / Под редакцией И.И. Дедова, М.В. Шестаковой, О.Ю. Сухаревой. 12-й выпуск // Сахарный диабет. — 2025. — Т. 28. — №5S. — С. 1-175. doi: https://doi.org/10.14341/DM20255S

35. Davies MJ, Aroda VR, Collins BS, et al. Management of hyperglycaemia in type 2 diabetes, 2022. A consensus report by the American Diabetes Association (ADA) and the European Association for the Study of Diabetes (EASD). Diabetologia. 2022;65(12):1925-1966. doi: https://doi.org/10.1007/s00125-022-05787-2

36. Rossing P, Baeres FMM, Bakris G, et al. The rationale, design and baseline data of FLOW, a kidney outcomes trial with onceweekly semaglutide in people with type 2 diabetes and chronic kidney disease. Nephrol Dial Transplant. 2023;38(9):2041-2051. doi: https://doi.org/10.1093/ndt/gfad009

37. Ibrahim SS, Ibrahim RS, Arabi B, Brockmueller A, Shakibaei M, Büsselberg D. The effect of GLP-1R agonists on the medical triad of obesity, diabetes, and cancer. Cancer Metastasis Rev. 2024;43(4):1297-1314. doi: https://doi.org/10.1007/s10555-024-10192-9

38. Tsapas A, Avgerinos I, Karagiannis T, et al. Comparative Effectiveness of Glucose-Lowering Drugs for Type 2 Diabetes: A Systematic Review and Network Meta-analysis. Ann Intern Med. 2020;173(4):278-286. doi: https://doi.org/10.7326/M20-0864

39. Fruh SM. Obesity: Risk factors, complications, and strategies for sustainable long-term weight management. J Am Assoc Nurse Pract. 2017;29(S1):S3-S14. doi: https://doi.org/10.1002/2327-6924.12510

40. Warkentin LM, Majumdar SR, Johnson JA, et al. Weight loss required by the severely obese to achieve clinically important differences in health-related quality of life: two-year prospective cohort study. BMC Med. 2014;12:175. doi: https://doi.org/10.1186/s12916-014-0175-5

41. Российская ассоциация эндокринологов, Общество бариатрических хирургов. Клинические рекомендации «Ожирение», 2024.

42. Tao LC, Xu JN, Wang TT, et al. Triglyceride-glucose index as a marker in cardiovascular diseases: landscape and limitations. Cardiovasc Diabetol. 2022;21(1):68. doi: https://doi.org/10.1186/s12933-022-01511-x

43. Wang X, Hansen BC, Shi D, et al. Quantification of β-cell insulin secretory function using a graded glucose infusion with C-peptide deconvolution in dysmetabolic, and diabetic cynomolgus monkeys. Diabetol Metab Syndr. 2013;5(1):40. doi: https://doi.org/10.1186/1758-5996-5-40

44. Stafeev I, Agareva M, Michurina S, et al. Semaglutide 6-months therapy of type 2 diabetes mellitus restores adipose progenitors potential to develop metabolically active adipocytes. Eur J Pharmacol. 2024;970:176476. doi: https://doi.org/10.1016/j.ejphar.2024.176476

45. Ghusn W, Fansa S, Anazco D, et al. Weight loss and cardiovascular disease risk outcomes of semaglutide: a oneyear multicentered study. Int J Obes (Lond). 2024;48(5):662-667. doi: https://doi.org/10.1038/s41366-023-01456-5

46. Zhu R, Chen S. Proteomic analysis reveals semaglutide impacts lipogenic protein expression in epididymal adipose tissue of obese mice. Front Endocrinol (Lausanne). 2023;14:1095432. doi: https://doi.org/10.3389/fendo.2023.1095432

47. Vendrell J, El Bekay R, Peral B, et al. Study of the potential association of adipose tissue GLP-1 receptor with obesity and insulin resistance. Endocrinology. 2011;152(11):4072-4079. doi: https://doi.org/10.1210/en.2011-1070

48. El Bekay R, Coín-Aragüez L, Fernández-García D, et al. Effects of glucagon-like peptide-1 on the differentiation and metabolism of human adipocytes. Br J Pharmacol. 2016;173(11):1820-1834. doi: https://doi.org/10.1111/bph.13481

49. Gabery S, Salinas CG, Paulsen SJ, et al. Semaglutide lowers body weight in rodents via distributed neural pathways. JCI Insight. 2020;5(6):e133429. doi: https://doi.org/10.1172/jci.insight.133429

50. Niu S, Chen S, Chen X, et al. Semaglutide ameliorates metabolism and hepatic outcomes in an NAFLD mouse model. Front Endocrinol (Lausanne). 2022;13:1046130. doi: https://doi.org/10.3389/fendo.2022.1046130

51. Kapitza C, Dahl K, Jacobsen JB, Axelsen MB, Flint A. Effects of semaglutide on beta cell function and glycaemic control in participants with type 2 diabetes: a randomised, double-blind, placebo-controlled trial. Diabetologia. 2017;60(8):1390-1399. doi: https://doi.org/10.1007/s00125-017-4289-0

52. Bergmann NC, Davies MJ, Lingvay I, Knop FK. Semaglutide for the treatment of overweight and obesity: A review. Diabetes Obes Metab. 2023;25(1):18-35. doi: https://doi.org/10.1111/dom.14863

53. Ahmann AJ, Capehorn M, Charpentier G, et al. Efficacy and Safety of Once-Weekly Semaglutide Versus Exenatide ER in Subjects With Type 2 Diabetes (SUSTAIN 3): A 56-Week, Open-Label, Randomized Clinical Trial. Diabetes Care. 2018;41(2):258-266. doi: https://doi.org/10.2337/dc17-0417

54. DeVries JH, Desouza C, Bellary S, et al. Achieving glycaemic control without weight gain, hypoglycaemia, or gastrointestinal adverse events in type 2 diabetes in the SUSTAIN clinical trial programme. Diabetes Obes Metab. 2018;20(10):2426-2434. doi: https://doi.org/10.1111/dom.13396

Об авторах

Д. М. Анциферова

Эндокринологический диспансер ; Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования
Россия

Анциферова Дарья Михайловна, аспирант

119034, г. Москва, ул. Пречистенка, д. 37

Конфликт интересов: