Обследована группа из 744 лиц с риском развития СД2, проживающих в Можайском районе Московской области. 

Группа риска формировалась с помощью опросника FINDRISC (Финляндия), включавшего балльную оценку факторов, предрасполагающих к нарушению углеводного обмена: возраст (0–1–2–3–4 балла), индекс массы тела (ИМТ) (0–1–3 балла), обхват талии (0–3–4 балла), оценку физической активности (0–2 балла), использование в питании свежих овощей, фруктов и ягод (0–1 балл), антигипертензивную терапию (0–2 балла), наличие гипергликемии в анамнезе (0–5 баллов), СД у родственников (0–3–5 баллов). Далее подсчитывалась сумма полученных баллов, и в соответствии с полученным результатом оценивался риск развития СД2 в течение 10 лет:

В обследуемую группу риска включались лица в возрасте 18 лет и старше, набравшие 12 и более баллов по опроснику FINDRISC. 

Физикальный осмотр включал измерение массы тела, роста, окружности талии, АД.

Группы обследованных были разделены в зависимости от возраста: ≤39 лет – 14,4% (130 человек), 40–55 лет – 32,6% (250 человек), 56–70 лет – 36,5% (263 человека), >70 лет –13,5% (101 человек). 

По ИМТ было проведено деление на группы: <18 кг/м2, 18–25 кг/м2, 25,1–29,9 кг/м2, 30–34,4 кг/м2, 35–39,9 кг/м2, ≥40 кг/м2.

Оценка риска нарушений дыхания во сне

Для выявления наличия СОАГС применялись анкеты, оценивающие вероятность наличия данного заболевания: Эпфортовский опросник сонливости и анкета скрининга апноэ во сне [9]. Они позволяют выявить типичные клинические симптомы (как ночные, так и дневные), характерные для нарушений дыхания во сне. Вопросы Эпфортовской шкалы содержат балльную оценку сонливости, возникающей днем в типичных жизненных ситуациях, и валидированы с объективными тестами оценки сонливости. Шкала имеет выработанные нормативы оценки (0–8 – норма, 9–12 – мягкая сонливость, 13–16 – средняя, более 16 – тяжелая). Для оценки риска нарушений дыхания во сне использовалась также анкета скрининга апноэ во сне [9]. Она является модифицированным опросником многих стандартных тестов для выявления возможности СОАГС в общей популяции [10, 11, 12]. Анализировался суммарный балл анкеты и отдельно анализировались вопросы о наличии или отсутствии храпа и остановки дыхания во сне. При наборе суммарного балла более 4 вероятность наличия нарушений дыхания во сне превышает 95%.

Выявление нарушений углеводного обмена

Для выявления нарушений углеводного обмена и их выраженности выполнялся оральный глюкозотолерантный тест с нагрузкой 75 г глюкозы (ОГТТ). Глюкоза определялась на портативных анализаторах глюкозы HemoCue Glucose 201+ (фирма-производитель HemoCue, Швеция, регистрационный номер 2003/256).

Определение гликемии натощак проводилось утром после 12-часового голодания. Диагностика нарушений углеводного обмена: СД, нарушенная толерантность к глюкозе (НТГ), нарушенная гликемия натощак (НГН) проводилась на основании критериев ВОЗ 1999/2006 [13]. 

Статистическая обработка

Статистическая обработка проведена при помощи программ SPSS версия 13.0 для Windows с использованием стандартных методов вариационной статистики. Cox-регрессионный анализ был применен для оценки относительных рисков развития нарушений дыхания во сне при различных нарушениях углеводного обмена по сравнению с нормогликемией. Риски нарушений сна оценены как в целом, так и после стратификации групп по возрасту и индексу массы тела.

В исследовании приняли участие 744 человека, относящихся к группе риска развития СД2. В результате обследования выявлено 42,7% лиц (318 человек) с различными нарушениями углеводного обмена: СД2 – 110 человек (14,8%), НГН – 109 человек (14,7%), НТГ – 57 человек (7,6%), НТГ+НГН – 42 человека (5,7%) (рис. 1).

Выявлено, что среди обследованных нормальный вес имели 254 человека (34,1%), избыточную массу тела – 182 человека (24,5%), ожирение 1 и 2 классов – 266 человек (35,7%), ожирение 3 класса – 42 человека (5,7%). Следовательно, у 314 человек (65,9%) имелся избыточный вес или ожирение. Среди них распространенность абдоминального ожирения, диагностируемого по окружности талии (Критерии международной диабетической федерации 2005 г. (14)) составляла у мужчин 59,3% (окружность талии которых была более или равна 94 см), а у женщин – 54,1% (окружность талии более или равна 80 см). 

Анализ риска развития ночного апноэ по данным анкетирования показал, что обнаружены положительные корреляции между ИМТ и храпом 0,3 (р=0,0001), ИМТ и остановкой дыхания – 0,2 (р=0,0001), ИМТ и сонливостью в дневные часы – 0,1 (p=0,007). Это подтверждает хорошо известные данные о взаимосвязи ожирения и нарушения дыхания во сне [2].

Обнаружена прямая корреляционная зависимость между возрастом и храпом – 0,2 (р=0,0001), возрастом и остановкой дыхания во сне – 0,1 (p=0,028). Таким образом, по данным анкетирования имеется определенная взаимосвязь между возрастом и частотой наличия храпа/остановок дыхания во сне. Это согласуется с данными других популяционных исследований [15, 16, 17].

Отдельно в группе оценивалась взаимосвязь артериальной гипертензии (АГ) и риска нарушений дыхания во сне (суммарный балл и отдельно вопрос о нарушениях дыхания во сне). Обнаружено почти пятикратное (в 4,7 [1,8–12,6] раза) увеличение риска остановки дыхания во сне (оценка прямого вопроса об остановке дыхания во сне) у больных АГ, а риск нарушения дыхания во сне по суммарному баллу анкеты скрининга апноэ сна в этой группе был выше в 3,6 [2,6–4,8] раза (рис. 2). Полученные результаты подтверждают данные зарубежных исследователей о тесной взаимосвязи СОАГС и АГ [19, 20]. Учитывая повышение риска сердечно-сосудистой заболеваемости при наличии СОАГС, следует обязательно помнить о риске развития нарушений дыхания во сне у больных АГ при сочетании с ожирением или резистентностью к лечению.

В результате исследования было выявлено, что у больных СД2 относительный риск остановки дыхания во сне был повышен в 3,4 (1,6–6,9) раза (рис. 3). После стратификации по ИМТ (исключения влияния этого фактора) сохранялось повышение риска в 2,7 (1,3–5,2) раза у больных СД2 (рис. 4). Кроме того, достоверное повышение риска остановки дыхания во сне в 2,3 (0,78–5,7) раза по сравнению с лицами с нормогликемией отмечено у лиц с НТГ. Все эти данные согласуются с популяционной работой [18]. 

В старших возрастных группах нарушение дыхания во сне и СД2 встречается чаще. Стратификация больных по возрасту позволила исключить влияние этого фактора на риск остановки дыхания во сне у обследованных лиц. Показано, что сохраняется повышенный риск остановки дыхания у больных СД2 в 2,8 (1,3–5,7) раза, у лиц с НТГ – в 1,9 (0,7–5,3) раза, а у лиц с НГН – в 1,6 (0,6–3,9) раза (рис. 5). Нами не получено достоверного повышения риска развития остановки дыхания во сне у группы с сочетанием НТГ и НГН, вероятно, по причине малой численности этой группы.

Относительный риск нарушений дыхания во сне (суммарный бал по результатам анкетирования) у лиц с различными нарушениями углеводного обмена по сравнению с нормогликемией составил при СД2 1,6 (1,1–2,1), при НТГ – 1,2 (0,79–1,8), НГН – 1,2 (0,8–1,5), а при сочетании НТГ и НГН – 1,5 (0,1–2,3), т.е. все виды нарушения углеводного обмена увеличивают риск нарушений дыхания в 1,2–1,6 раза. После стратификации по ИМТ суммарный балл, отражающий относительный риск нарушений дыхания во сне у лиц с нарушениями углеводного обмена, изменился мало и составил при СД2 1,4, НТГ остался 1,2, НГН – 1,1 и незначительно снизился при сочетании НТГ и НГН до 1,4.

Авторы декларируют отсутствие конфликта и интересов, связанных с данной рукописью.