д.м.н., профессор, академик РАН
MD, PhD, Professor
д.м.н., профессор, академик РАН, директор Института Диабета
MD, PhD, Professor
к.м.н., доцент
MD, PhD, associate professor
к.м.н.
MD, PhD
к.б.н.
PhD
ОБОСНОВАНИЕ. Колоссальный социальный ущерб, связанный с высокой распространенностью сахарного диабета (СД), обусловливает государственную важность организации клинико-эпидемиологического мониторинга.
ЦЕЛЬ. Провести анализ основных эпидемиологических характеристик СД в РФ (распространенности, заболеваемости, смертности), состояния углеводного обмена (по уровню HbA1c), динамики структуры сахароснижающей терапии в РФ в 2013–2017 гг.
МЕТОДЫ. Объектом исследования являлась база данных Федерального регистра СД (ФРСД) 81-го региона РФ, включенных в систему онлайн-регистра на 31.12.2017.
РЕЗУЛЬТАТЫ. Общая численность пациентов с СД на 31.12.2017 г. составила 4 498 955 (3,06% населения РФ), из них: СД 1 типа (СД1) – 5,7% (256,1 тыс.), СД 2 типа (СД2) – 92,1% (4,15 млн), другие типы СД – 1,9% (83,8 тыс.), тип СД не указан – 0,3% (13,5 тыс.). Распределение мужчин/женщин: СД1 – 53,5%/46,5%, СД2 – 29%/71%, другие типы СД – 24%/76%. По мере увеличения возраста снижается доля мужчин. Количество пациентов >65 лет 2 293 520, из них СД1 – 21,97 тыс. (3,6% от общего количества СД1), СД2 – 2 271,5 тыс. (54,7% от общего количества СД2). Распространенность СД 2013→2017 гг.: СД1 – 159,8→169,6/100 тыс., СД2 – 2455,3→2775,6/100 тыс., другие типы СД – 51,2→65,8/100 тыс. населения. Заболеваемость: СД1 – 9,8→7,0/100 тыс., СД2 – 226,7→185,2/100 тыс. населения, другие типы СД – 7,8→12,4/100 тыс. населения. Смертность: СД1 – 2,3/100 тыс., СД2 – 68,4/100 тыс., другие типы СД – 0,8/100 тыс. населения. Структура причин смерти 2013→2017 гг.: СД1: диабетические комы – 2,0→1,5%, инфаркт миокарда – 4,0→4,4%, нарушения мозгового кровообращения – 8,2→7,6%, сердечно-сосудистая недостаточность – 18,5→16,4%, хроническая почечная недостаточность – 6,1→6,0%; СД2: 0,2→0,2%, 4,5→4,5%, 12,7→12,2%, 29,0→28,6%, 1,2→1,8%, соответственно. Продолжительность жизни (средний возраст смерти пациентов): СД1 мужчины – 50,3→50,2 лет, женщины – 60,2→57,2 лет; СД2 – 69,8→70,3, 75,1→75,9 лет, соответственно. Количество пациентов с целевым уровнем HbA1c <7%: при СД1 – 22,3%→34,0%, при СД2 – 38,0%→52,4%, с уровнем HbA1c ≥9,0%: при СД1 – 29,2%→21,1%, при СД2 – 12,6%→8,8%. Наиболее часто назначаемыми классами препаратов в 2017 г. были: в монотерапии метформин 57,3% и препараты сульфонилмочевины (СМ) 41,1%; в комбинации 2 сахароснижающих препаратов (ССП) при СД2: метформин + СМ – 92,58% и метформин + ингибиторы дипептидилпептидазы-4 (иДПП-4) – 5,63%; 3 и более ССП: метформин + СМ + иДПП-4 – 83,9% и метформин + СМ + ингибиторы натрий-глюкозного ко-транспортера 2 (иНГЛТ-2) – 8,98%. Доля инсулинотерапии – 18,6%. Доля пациентов на терапии агонистами глюкагоноподобного пептида 1 типа (аГПП-1) – 0,01% без динамики.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. В РФ в анализируемый период 2013–2017 гг. сохраняется рост распространенности СД и снижение регистрируемой заболеваемости; отмечается увеличение продолжительности жизни при СД2; снижение уровня смертности вследствие диабетических ком при СД1 и стабильные показатели смертности от сердечно-сосудистых причин (инфаркт, инсульт, сердечно-сосудистая недостаточность) и хронической почечной недостаточности при обоих типах СД; стойкое улучшение показателей компенсации углеводного обмена. В структуре медикаментозной терапии СД2 преобладает назначение пероральных ССП, преимущественно метформина и СМ. В динамике возрастает назначение метформина, инсулинов, иДПП-4 и иНГЛТ-2, снижается доля СМ.
BACKGROUND: The enormous social lesion caused by high prevalence of diabetes mellitus (DM) determines the state importance of clinical and epidemiological monitoring organization.
AIMS: To analyze epidemiological characteristics (prevalence, mortality, morbidity), the level of HbA1c, evaluate the therapy in Russian Federation in 2013–2017.
METHODS: We have used the database of the Russian Federal Diabetes register – 81 regions included in the online register system.
RESULTS: The total number of patients with DM was 4,498m. (3.06% RF population), including: Type 1 (T1) 5,7% (0,26 m), T2 92,1% (4,15m), other DM types 1,9% (83,8 ths). Distribution male/female: T1 53.5%/46.5%, T2 29%/71%, other DM types 24%/76%. The proportion of men decreases with aging. Number of patients >65 years was 2.293.520, including T1 21.97ths (3.6%), T2 2m271.5ths (54.7%). The prevalence 2013→2017 per 100,000 population was as follows: T1 159,8→169,6; T2 2455.3→2775.6; other DM types 51,2→65,8. Morbidity: T1 9,8→7,0; T2 226,7→185,2; other DM types 7,8→12,4. The structure of causes of death 2013→2017: T1: diabetic coma 2,0→1,5%, myocardial infarction 4,0→4,4%, cerebral circulation disorders 8,2→7,6%, cardiovascular insufficiency 18,5→16,4%, chronic renal failure 6,1→ 6,0%; T2 0,2→0,2%, 4,5→4,5%, 12,7→12,2%, 29,0→28,6%, 1,2→1,8%, respectively. Mortality: T1 2.3; T2 68.4, other DM types 0,8. Life expectancy (average age of death of patients): T1 male 50.3→50.2, female 60.2→ 57.2; T2 69.8→70.3, 75.1→75.9 respectively. The number of patients with target HbA1c level <7%: T1 22.3→34.0%, T2 38.0→52.4%; HbA1c≥9.0%: T1 29.2→21.1%, T2 12.6→8.8%. The most commonly prescribed classes of glucose lowering medications (GLM) in 2017: in monotherapy Metformin (57.3%), Sulfonilurea (SU) (41,1%); in combination of 2 GLM: Metformin+SU 92,58% Metformin+iDPP-4 5.63%; 3 or more GLM: Metformin+SU+iDPP-4 83,9%, Metformin+SU+iSGLT-2 8.98%. The proportion of patients on aGPP-1 therapy is 0.01%.
CONCLUSIONS: We observed the growth of prevalence of DM in Russian Federation and decrease in registered morbidity rate; an increase in life expectancy in T2; decrease in mortality due to diabetic coms and stable mortality rate from cardiovascular events (heart attack, stroke, cv deficiency), gangrene, chronic renal failure in both types of DM; a steady improvement in glycemic control. In the structure of T2 therapy the oral GLMs are dominated, especially Metformin and SU. In the dynamics the prescription of Metformin, insulin, iDPP-4, iSGLT-2 has increased, the proportion of SU has decreased.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.