Шестакова Екатерина Алексеевна - д.м.н., профессор, г.н.с.
117036, Москва, улица Дм. Ульянова, д. 11
Ekaterina A. Shestakova - MD, PhD, Professor, сhief research associate.
11 Dm. Ulyanova street, 117036 Moscow
Томилова (Гаврилова) Алина Олеговна – аспирант.
Москва
Alina O. Tomilova (Gavrilova) - MD, PhD student.
Moscow
Cамсонова Маргарита Денисовна – аспирант.
Москва
Margarita D. Samsonova - MD, PhD student.
Moscow
Вознесенская Анастасия Александровна – аспирант.
Москва
Anastasia A. Voznesenskaya - MD, PhD student.
Moscow
Синеокая Мария Сергеевна - к.м.н.
Москва
Maria S. Sineokaya - MD, PhD.
Moscow
Стафеев Юрий Сергеевич - к.б.н.
Москва
Iurii S. Stafeev - PhD in Biology.
Moscow
Шестакова Марина Владимировна - д.м.н., профессор, академик РАН.
Москва
Marina V. Shestakova - MD, PhD, Professor, Academician of the RAS.
Moscow
ОБОСНОВАНИЕ. Влияние глюкагона на метаболические процессы неоднозначно: с одной стороны, избыток данного гормона в постпрандиальном периоде увеличивает гликемию, с другой стороны, может способствовать снижению массы тела. Поэтому особый интерес представляет исследование секреции оксинтомодулина — природного коагониста глюкагона и глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1) — у пациентов с ожирением, имеющих различный статус углеводного обмена.
ЦЕЛЬ. Оценить изменения в секреции ГПП-1, глюкагона и оксинтомодулина у пациентов с ожирением и сахарным диабетом 2 типа (СД2) в процессе снижения массы тела после бариатрического вмешательства.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследование вошли пациенты с морбидным ожирением, как с СД2, так и без нарушений углеводного обмена. Всем участникам проводилось бариатрическое хирургическое вмешательство. Перед операцией, а также через 3 и 6 месяцев после нее проводился гиперинсулинемический эугликемический клэмп-тест. Кроме того, выполнялся глюкозотолерантный тест (ГТТ)/тест со смешанной пищей (ММТ — mixed-meal test) с определением концентрации глюкозы, глюкагона, ГПП-1 и оксинтомодулина в сыворотке крови в трех временных точках: на 0, 30 и 120 минутах теста.
РЕЗУЛЬТАТЫ. В исследовании приняли участие 86 пациентов: 44 с ожирением, но без нарушений углеводного обмена, и 42 пациента с ожирением и СД2. Основные характеристики, такие как возраст, рост, масса тела, индекс массы тела (ИМТ), окружность талии и бедер, в обеих группах были сопоставимы. У пациентов без нарушений углеводного обмена наблюдалась менее выраженная инсулинорезистентность, меньшая гиперглюкагонемия и сохранная секреция ГПП-1. Более того, изначально в этой группе фиксировались более высокие уровни оксинтомодулина по сравнению с пациентами с СД2 (площадь под кривой 2,08 [1,61; 2,50] нг/мл*ч против 1,64 [1,07; 1,78] нг/мл*ч, p<0,00005). В результате снижения массы тела после бариатрического вмешательства секреция оксинтомодулина возросла в обеих группах (площадь под кривой в группе без СД2: 2,35 [1,9; 3,28] нг/мл*ч через 3 месяца, 2,55 [2,02; 3,35] нг/мл*ч через 6 месяцев, p<0,00001; в группе с СД2: 2,27 [1,95; 2,61] нг/мл*ч через 3 месяца; 2,4 [1,99; 2,72] нг/мл*ч через 6 месяцев, p<0,00001) при отсутствии значимых межгрупповых различий через 3 и 6 месяцев после операции.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Исходные уровни оксинтомодулина были значительно выше у пациентов с нормальным углеводным обменом, чем у пациентов с СД2, и сопоставимо возрастали в обеих группах через 3 и 6 месяцев после бариатрического вмешательства. Полученные результаты могут свидетельствовать о потенциальных защитных функциях оксинтомодулина, однако для окончательных выводов необходимы дальнейшие исследования.
BACKGROUND: The effect of glucagon on metabolic processes is ambiguous: on the one hand, an excess of this hormone in the postprandial period increases glycemia, on the other hand, it can contribute to weight loss. In this regard, it is important to assess the secretion of the natural glucagon/glucagon-like peptide-1 coagonist oxyntomodulin in obese individuals with or without type 2 diabetes (T2D).
AIM: To investigate the secretion levels of GLP-1, glucagon, and the GLP-1/glucagon coagonist oxyntomodulin in patients with obesity, with or without T2D, during the weight loss process after bariatric surgery.
MATERIALS AND METHODS: The study involved participants with morbid obesity, with or without T2D, all of whom underwent bariatric surgery. Prior to the procedure, and then at 3 and 6 months post-surgery, the patients participated in hyperinsulinemic euglycemic clamp tests and OGTT. During these assessments, glucose, glucagon, GLP-1, and oxyntomodulin levels were measured at 0, 30, and 120 minutes.
RESULTS: The research included 44 obese patients without T2D and 42 with T2D. Baseline characteristics, including age, height, weight, BMI, waist circumference, and hip circumference, did not show significant differences between the two groups. Patients without T2D showed a lower degree of insulin resistance, a lower glucagon level, and greater preservation of GLP-1 secretion. Additionally, these patients initially exhibited higher levels of oxyntomodulin compared to those with T2D (area under the curve 2.08 [1.61; 2.50] ng/ml*h vs 1.64 [1.07; 1.78] ng/ml*h , p<0.00005). Following weight loss, oxyntomodulin secretion levels rose in both groups (in the T2DM (-) group: 2.35 [1.9; 3.28] ng/ml*h at 3 months, 2.55 [2.02; 3.35] ng/ml*h at 6 months, p<0.00001; in the T2DM (+) group: 2.27 [1.95; 2.61] ng/ml*h at 3 months; 2.4 [1.99; 2.72] ng/ml*h at 6 months, p<0.00001) with no significant intergroup differences at 3 and 6 months after surgery.
CONCLUSION: Baseline oxyntomodulin levels were significantly higher in patients with normal carbohydrate metabolism than in patients with type 2 diabetes and increased equally in both groups at 3 and 6 months after bariatric intervention. These results may indicate potential protective functions of oxyntomodulin, but further studies are needed.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.